Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 108 – Лорен Хо

Эванс, стоящий в стороне, многозначительно прокашливается.

— Рэй, Ройс, или как там тебя теперь зовут, перестань пялиться как извращенец. А ты, Верн, перестань тискаться на людях и сними со своей девчушкой комнату. Чертовы подростки, – ворчит он, пока все вокруг смеются.

Девчушка. Меня охватывает гнев: мы с Эвансом и раньше виделись, пару раз уж точно и один раз на сегодняшнем брифинге, но он уже забыл, кто я, или решил сбросить меня со счетов, как просто девчушку.

Ройс в замешательстве выходит в центр сцены и начинает говорить, но микрофон издает несколько тревожных звуков и перестает работать. Теперь Таслим волнуется. Ассистент просит принести новый микрофон, и Эванс объявляет перерыв. Ройс уходит за кулисы, и зрители начинают перешептываться.

— Тебе не следовало этого делать, Верн, – говорю я. – Что и кому ты пытался доказать? Все выглядело так, будто ты поцеловал меня, чтобы позлить Ройса.

— Именно этого я и добивался, – произносит Верн заговорщицким тоном. – Я пытаюсь помочь вам с Ройсом осознать, что у вас, ребята, есть друг к другу чувства. И это был просто поцелуй в щечку, ну ты знаешь, как европейцы иногда целуются в знак приветствия. Извини, если мои методы показались тебе не совсем традиционными.

— Я не поэтому переживаю… – Мой голос звучит напряженно, потому что я стараюсь говорить тихо.

Проблемой был не сам поцелуй, но умысел и чувства, которые он вызвал во мне. В душе у меня царит полный сумбур.

— Просто… просто не делай так больше, даже если хочешь, так сказать, помочь… Я… я хочу, чтобы мой первый поцелуй был особенным.

Между нами веет ощутимым холодом.

— Ладно, понял, – ровно произносит Верн. – Хорошо объяснила, четко и доходчиво.

— Не пойми меня неправильно…

— Я в туалет и в бар, – перебивает меня Верн. – Тебе принести что-нибудь?

— Н-нет, спасибо.

Он кивает, избегая моего взгляда.

— Если до твоего выхода не увидимся, то удачи, – говорит Верн и исчезает.

Нет, он должен был сказать: «Чтоб тебе ногу сломать!» Это ведь общеизвестная истина! Кроме того, он знал, что я суеверна. Но прежде чем я успела возмутиться еще больше, Хэтти, одна из приглашенных комиков из Сингапура, с которой я встречалась пару раз, оборачивается и толкает меня в плечо.

— Что это было? – шепчет она, ухмыляясь. – У вас с Верном интрижка?

— Нет. Это просто шутка.

Мои мысли разбрелись по четырем углам моего до сих пор практически идеально выстроенного мира.

— Ну, конечно, – улыбается Хэтти.

Она что-то шепчет своим друзьям. Я замечаю, что другие комики переговариваются и поглядывают в мою сторону. Переполненная эмоциями, я опускаюсь на свое место.

На сцене Ройс наконец получает микрофон. Интересно, будут ли различные помехи выводить его из себя, как это бывало в прошлом? Это признак того, как далеко вперед мы с ним продвинулись, потому что я больше не желаю ему ничего плохого.

Не желала, пока он не заговорил.

Ройс жестом указывает на меня.

— У нас тут конкурс или молодежный лагерь? – спрашивает он. – Хотя о чем я… у нас же тут конкурс для подростков…

Таслим приподнимает бровь. Зрители смеются. Я смотрю на Ройса с болью в глазах, мой желудок сжимается, как будто меня ударили ниже пояса.

— У моей семьи много денег, – говорит Ройс, одаривая аудиторию уверенной улыбкой. – Деньги – это круто… – Он делает паузу, хмурится, а зрители ловят каждое слово, ожидая продолжения. – Точка. Мне больше нечего добавить.