Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 24 – Лорен Хо

— А что скажешь о моем друге Рэе?

— О Рэе? Ты говоришь про Рэя Лима? – удивленно переспрашивает Лэй. – Он правда твой друг?

— Да, – нагло вру я. – Но его выступление я увижу впервые.

«Пожалуйста, скажи мне, что наш Золотой Мальчик – полный отстой. Пожалуйста», – добавляю я про себя.

— А-а, что ж, тогда я не скажу ни слова, чтобы не влиять на твое первое впечатление, – отвечает Лэй, к моему разочарованию, и пожимает плечами. – На самом деле никто из нас толком не знает Рэя. Он… скрытный. Но тебе наверняка известно, что говорят о комиках и их эмоциональной ноше. Поэтому мы здесь стараемся всем предоставить возможность и пространство быть теми, кем им хочется.

Я киваю. Довольно славно с их стороны. Хотя подозреваю, что Рэй скрытен совсем по другим причинам, например из-за родителей. Над чем таким интересным может трудиться здесь этот Золотой Мальчик? Он же просто сияющий образец благополучия. У него полная и, что немаловажно, очень обеспеченная семья. Да он самый везучий парень из всех, кого я знаю.

Несмотря на взвинченное состояние, я пытаюсь сосредоточиться на выступлениях. На сцену по очереди выходят еще три человека, включая одну девушку лет тридцати по имени Джина. Она и завершает первую часть шоу под бурные аплодисменты. Про себя я отмечаю ее выступление – потрясающее, на мой взгляд. Джина рассказывала, как она, австралийка по рождению, росла в Гонконге, немного напомнив мне Эли Вонг^[15]. Если Кумару чего-то недоставало во время выступления, то Джине Чунг хватило всего: харизмы, образа и удачных, вовремя произнесенных шуток; и тема у нее была свежая, незатасканная.

Я начинаю учащенно дышать и, кажется, сейчас взорвусь. Лэй мягко кладет свою руку на мою.

— Это всего три минуты. Расслабься. Просто нырни в эту атмосферу.

Я одариваю его жалкой улыбкой, готовая разрыдаться.

— Хорошо.

Первыми после антракта выступают Хамид, потом Верн. Оба – молодые люди лет двадцати с небольшим. Оба знают свое дело и успешно работают, вызывая искренний смех в своих пятиминутных сетах. Я перевожу взгляд на часы и стараюсь дышать помедленнее. Проходит тринадцать минут и семнадцать секунд. И наступает моя очередь.

— А теперь, народ, – сюрприз. Я обещал вам свежачок, а что может быть лучше юной девушки? Я бы сказал, непорочной комикессы.

Толпа стонет. Кирен ухмыляется.

— Оставайтесь политкорректными и поприветствуйте Агнес Чан!

Я иду с энтузиазмом человека, которого ведут на виселицу, или человека, которому не повезло вытянуть короткую спичку, а значит, не попасть на концерт BTS. В животе тревожно урчит. Я сжимаю челюсти. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Господи, ради всего хорошего на этой земле, пожалуйста, не дай мне впасть в панику».

Я преодолеваю три ступеньки, ведущие на сцену. Нога под гипсом вспотела и зудит, руки на костыле трясутся (я взяла с собой только один костыль, чтобы свободной рукой держать микрофон, а второй оставила у бара).

— Сет начнется или как? – ехидно говорит кто-то, кого, видимо, никогда не любили в детстве.

«Ты сможешь, Агнес. Если Таслим смог, то и ты сможешь». И мысленно бросив себе этот вызов, я начинаю свое выступление.

— Привет, народ. Мне сказали, что у меня на сцене три минуты. Три минуты! Это как десять видео в TikTok! Боюсь, мне не удержать вашего внимания так долго… Э-э, подождите-ка, ой, о чем это я?