Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 7 – Лорен Хо

— Агнес, – вздыхает мама.

Телефон у меня снова булькает. Я смотрю на экран: тренер Эверетт. Легок на помине.

«Привет, Чан, надеюсь, с тобой все хорошо. С нетерпением жду нашей встречи в понедельник».

В понедельник у нас видеозвонок с тренером Меллоном, моим рекрутером из Университета Мэриленда, который объявит вердикт, что будет с моим местом в команде в свете результатов последнего осмотра несколько дней назад хирургом-ортопедом Кохом. Учитывая, что Эверетту пришлось планировать предстоящие встречи в мое отсутствие, мы с мамой в прошлые выходные дали доктору Коху разрешение проинформировать тренера по телефону о моем состоянии, смогу ли я участвовать в соревнованиях. И я тогда призвала доктора Коха не вгонять Эверетта в панику. Кажется, я сказала: «Давайте не будем рубить сплеча правду, а просто представим ему наилучший вариант развития событий». Но кто знает, что глупая клятва Гиппократа требует от врачей в таких случаях, фу.

«Да, увидимся», – отвечаю я.

Я ужасно волнуюсь. Если тренер Меллон отменит свое предложение…

Я трясу головой, пытаясь отогнать от себя дурные предчувствия и выглядеть оптимистично хотя бы в присутствии мамы. Мне обязательно нужно быть в команде, иначе все мои планы на колледж придется обнулять. Меня пригласили в Университет Мэриленда в начале третьего курса, и все знали, что это значит: я звезда. Если я уйду из команды, мне придется суетиться и подавать заявления в другие учебные заведения, как и всем остальным, исходя из собственных оценок, которые у меня далеки от идеала. Все, что я умею, – это хорошо бегать. И у меня нет других талантов, как, например, у Тавлин, флейтистки и участницы математических олимпиад, или Сурайи, концертной пианистки. А я обычная студентка, в лучшем случае хорошистка. Конечно, я сама виновата, что уделяла бегу гораздо больше времени, чем учебе. Когда дело касается спорта, то я в него погружаюсь полностью, в стиле туннельного зрения. И, кроме спортивных достижений, у меня ничего нет.

Совсем ничего.

У супа насыщенный кислый запах: кость, измельченный корень и что-то еще, похожее на кусочки кератина, кружатся в жидкости. Я морщусь и отодвигаю от себя эту смесь.

— Фууу, гадость. Ты вообще знаешь, для чего этот суп?

Мамина улыбка становится неуверенной.

— Кажется, фармацевт в аптеке сказал, что он поможет мышцам, усилит энергию ци и будет способствовать кровотоку.

— Помощь мне нужна не для мышц.

Я швыряю эту фразу как перчатку, и выражение маминого лица, всегда открытого как книга, сразу становится непроницаемым. Закрываю глаза и на мгновение задерживаю дыхание. Моя мама не виновата, что я, как полная идиотка, сломала малоберцовую кость. Не виновата, что моя спортивная карьера в выпускном классе, возможно, окончена – и это, скорее всего, означает, что любая карьера в качестве студентки-легкоатлетки тоже под угрозой. Из-за одной глупой ошибки. Так же, как когда мама… я трясу головой, чтобы выбросить оттуда эти мысли.

— Но вообще круто. Я выпью. – И затем, не открывая глаз, добавляю: – Прости.

Обычно я очень осторожна в разговорах с мамой и всегда стараюсь себя контролировать.

— Все в порядке, – тихо отвечает она.

Кажется, быть родителем на девяносто процентов означает принимать выходки, которые выдает твой ребенок, и говорить, что это нормально. По крайней мере, в моем случае именно так и происходит.