Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 78 – Лорен Хо

— Деньги возвращать уже слишком поздно, так что придется их потратить.

Я заранее перечислила на карту месячную оплату за смену, то есть все, что не потратила на проезд до мест проведения комедийных шоу.

— В любом случае это от нас с Рози, так что ты не можешь отказаться.

— Хорошо, – улыбается мама. – Спасибо вам обеим.

Она морщится, идя по проходу. На четвертом месяце беременности мама уже довольно сильно округлилась и ей тяжело дышать, что объясняется ее генетикой и лекарствами, которые она принимает по целому ряду причин. И все же я никогда не видела ее такой счастливой, хотя она переживает за меня. Мама сияет, несмотря на всю свою бледность. Я наблюдаю за ней как ястреб – ее психиатр изменил назначения, когда мама узнала о беременности, – затаив дыхание, я жду появления трещин в ее душевном состоянии, признаков прежнего расстройства, безысходной меланхолии, замкнутости, плаксивости и всего прочего, но, к счастью, они пока не вернулись.

— Все в порядке? – спрашивает мама, отрываясь от поглаживания бархатистой плюшевой лисы с ярко-рыжим мехом, которая, судя по ценнику, стоит даже дороже, чем живая лиса.

Я цепляю на лицо радостно-счастливое выражение.

— У меня все отлично, мам. Можно сказать, идеально. – Я указываю на лису: – Отличный выбор для Сладкой горошинки.

Это прозвище Стэнли придумал для своей малышки, потому что мама слишком суеверна, чтобы использовать уже выбранное имя.

Я видела салфетку, которую она вышила для нее крестиком.

Йина. Йина Эстер Мориссетт. Идеальная девочка.

— Спасибо, милая, – благодарит мама, и между бровями у нее появляется крошечная складочка.

Она снова смотрит на лису, подбирая слова.

— Я понимаю, что после этой злосчастной аварии тебе пришлось тяжело.

— Все уже хорошо, мам. Я прекрасно с этим справляюсь, готовлюсь к тому, что будет дальше.

— Я заметила, что ты в последнее время часто встречаешься с Зи и другими своими подругами, – да, кажется, я немного переборщила насчет подруг, – буквально через день, если не учишься и не работаешь. И я хочу подчеркнуть, что очень рада, что ты снова выходишь из дома… – Она колеблется. – Но может, расскажешь, чем вы, девочки, занимаетесь?

— Конечно, никаких секретов. Мы просто играем в настольные игры, – выдаю я заранее подготовленный ответ.

Зи была в курсе каждого моего выступления на стендап-шоу и тоже всегда наготове, если бы вдруг мама захотела спросить у нее.

— Все очень безопасно. Достаточно неподвижно. Все время… над доской, – я улыбаюсь, довольная последним каламбуром.

— Понятно, – мама внимательно наблюдает за мной. – А кто с тобой ходит на эти игры? Я кого-нибудь знаю?

— Конечно, знаешь, – радостно отвечаю я. – Мы играем с «Вспышками-крутышками»: Сурайей, Цю Лань, Тавлин… ну и всеми прочими.

— Ясно. – Она гладит лисью шерстку. – Все эти изменения… в школе и дома, если тебя что-то… беспокоит, ты всегда можешь сказать мне. Я рядом.

— Взаимно, – отвечаю я. – Если тебя что-то беспокоит, из-за беременности или из-за того, как ты себя чувствуешь после приема новых лекарств и все такое. Можешь сказать мне.

Мама вздрагивает, кладет лисенка на полку.

— Мне бы хотелось, чтобы ты перестала так себя вести.

— Как так?

— Заботиться обо мне. Как будто это ты – мама. – Ее слова звучат отрывисто.