Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 91 – Лорен Хо

— Нет, недостаточно, – настаивает она. – Ты заслуживаешь большего, чем только я. Правда. Я бы не хотела, чтобы у меня в жизни была одна-единственная любовь, даже если это будешь ты.

Я прикусываю губу, стараясь не разреветься от нахлынувших чувств.

— Зткнссс, – бурчу я, будучи зрелым человеком.

Некоторое время мы обе притворяемся, что заняты разными пустяками, а затем, когда атмосфера становится легче и светлее, Зи подходит, чтобы нанести последние штрихи на мое лицо маленькой пушистой кистью.

— Вот мы и закончили! – говорит она, ухмыляясь. – Алекса, запусти-ка нам, пожалуйста, плейлист Sexy Baby Dance Party на Spotify.

Из Bluetooth-колонок Зи начинает греметь Ариана Гранде, пока я оцениваю себя в зеркале в полный рост. Зи одолжила мне пару золотых туфель на двухдюймовых каблуках (скромных по ее меркам) и красивый акриловый клатч с латунными листьями в качестве ручек.

— Девулечка-красотулечка, – выразительно произносит Зи, стоя рядом со мной в прозрачных, усыпанных кристаллами туфлях на пятидюймовой платформе.

— И ты тоже девулечка-красотулечка, – говорю я, кивая нашему отражению.

Мы целую минуту красуемся перед зеркалом.

Телефон Зи издает сигнал, и она внезапно становится такой деловой.

— Поехали! Нам нужно быть там к половине пятого.

Оргкомитет и студенты должны были прибыть туда к этому сверхраннему времени, потому что дорожное движение в Малайзии непредсказуемо, и мы как нация не очень-то славимся тем, что всегда появляемся вовремя.

Мы хихикаем, а затем тащимся к длинному черному седану, в котором нас ждет водитель мамы Зи, Пак Халид (я мысленно возношу краткую благодарственную молитву, когда вижу, что это не Пак Исмаил, а потом паникую, когда понимаю, что Пак Халид может быть еще хуже). А потом мы отправляемся в путь, ну, по крайней мере, настолько, насколько это возможно, в плотном субботнем потоке автомобилей, везущих своих хозяев на шопинг в центр города. Пак Халид ведет машину торжественно-вальяжно, с чувством собственного достоинства, в то время как Зи нервничает все больше по мере того, как минутная стрелка приближается к 17:00. Телефон в ее лихорадочных руках безостановочно пищит, так сильно, что я его забираю и заставляю сделать перерыв.

— Ты как? – спрашивает Зи, отправляя в рот горсть орешков кешью. – Нервничаешь?

Я пытаюсь разобраться в своих чувствах.

— Есть чуть-чуть.

Вранье. С раннего утра я пребывала в состоянии сдержанной паники и едва заставила себя проглотить пару ломтиков тоста и яблоко на обед. Впервые в своей жизни я собираюсь рассказать о том, что сделало меня мной, перед толпой людей, которые меня знают.

— Но я должна успокоиться, когда начну выступать.

В отель мы прибываем вовремя, неся сумки с вещами, которые Зи заказала для оформления (у команды, отвечающей за оформление, «не хватило бюджета», и Зи, как обычно, пришла на помощь). И обе ахаем, когда входим в бальный зал. Это просто потрясающе. И без того впечатляющее пространство с высоченным потолком в двадцать футов, украшенным хрустальными люстрами ручной работы и зеркальными панелями, залито розовым светом, а стены задрапированы тканью, ниспадающей романтично-изящными складками. Из высоких ваз на каждом столе тянутся белые шелковые цветы на золотых ветках. Сцена декорирована розово-золотыми и белыми воздушными шарами и светящимися гирляндами, как в сказке. По бокам сцены установлены встроенные экраны, на которые в перерывах между выступлениями будет демонстрироваться прямая трансляция гала-концерта со специального канала в соцсетях – в данный момент на черном фоне отображались логотипы всех спонсоров мероприятия. Я узнаю только пару из них: абстрактный логотип консорциума родителей Зи и танцующего лемура Frisson Cola, но все они появляются на экране с высоким разрешением. Зи планирует собрать очень много денег.