Книга Последняя из Танов, страница 74 – Лорен Хо

— Спасибо, что пришла сегодня, Андреа, – сказал Чак на идеальном английском без акцента. Я подняла его рейтинг до четырех с половиной баллов. Но нет, не то. Никаких шансов на обмен жидкостями с ним; по крайней мере, с моей стороны такого желания не возникает. Мне показалось, что в его голове проносятся такие же мысли, так как он не нырял взглядом в мое декольте, что почти все мужчины, даже самые скромники, неосознанно делают при виде выреза.

Мы обменялись любезностями и быстро перешли к типичной для свиданий беседе. Чак вел разговор легко и умело, но мы оба знали, что рано или поздно речь дойдет до наших профессий. Уж я-то точно с нетерпением ждала возможности забросать его вопросами, но понимала, что следует дать ему самому завести эту тему. Я молила бога дать мне силы сдержаться, когда это случится – нам нужно досидеть до конца ужина, чтобы потом отчитаться перед родителями о каком-нибудь физическом или умственном недостатке должной тяжести, который проявился в ходе свидания и не дает нам права продолжать отношения, дабы не испортить семейный генофонд.

— Итак, Андреа, – сказал Чак наконец, когда мы закончили с основным блюдом (у меня был прекрасный белый морской окунь, плавающий в коричневом сливочном масле, поданный с брокколини и жареным луком-пореем, а у него – свиное филе с молодым картофелем и каким-то острым соусом). Пришло время решить, заказывать ли десерт или же просить счет. – Почему ты захотела стать адвокатом?

— Элли МакБил^[26], – ответила я. – Ну, справедливость, костюмы с узкими юбками, драма в суде и все такое, бла-бла-бла, но что мы все обо мне, а ты? – это предложение я выпалила на одном дыхании.

«Я люблю огромные задницы и не вру», – не ответил он строчкой из песни. Вместо этого Чак завел длинную историю о каком-то бедном дядюшке, умершем от рака прямой кишки, пока он учился в медицинском институте. Я сдулась. Дорогой дневник, я понимаю, что я инфантильна и чувство юмора у меня детсадовское. Но, боже мой, проктолог? Из всех профессий в мире?

Я уверена, что проктология – единственная медицинская специальность, которой китайский родитель предпочитает не хвастаться, наоборот, об этом молчат. И несчастный проктолог может закончить хоть Гарвардскую медицинскую школу, но он все еще будет в заднице из-за бесконечных шуток. Каламбур.

— Андреа, – сказал Чак, когда я уже мысленно принялась сочинять смешной лимерик о задницах.

— Да? – неужели я опять случайно сказала что-то вслух?

— Извини, но мне пора идти.

— Что? Уже?

— У меня операция, – сказал он с виноватым видом. – Сегодня вечером. В Центральной больнице Сингапура. Речь о министре, так что, ну, мне пора.

Он согласился на свидание в день, на который уже назначена операция? Какой козел. Министр, я полагаю, на смертном одре?

В любом случае – неужели он счел, что я недостаточно хороша для свидания в выходной день?

Мы разделили счет молча, не тратя время на перетягивание чека.

Вечером, в пять минут десятого, я позвонила Линде из дома в поисках сочувствия. Первое, что она сказала:

— Ты же понимаешь, что он мог соврать, верно? С чего бы приводить так много подробностей?

— Мне такая мысль приходила в голову, но я ее отогнала, потому что моя самооценка такого не вы– несла бы.

Линда сказала, что все нормально и он явно недостоин моего внимания.