Книга Последняя из Танов, страница 86 – Лорен Хо

— Почему же, я не… Ну, наверное, с такой точки зрения мы все могли бы… Ты понял. Да! Вот! – Я что-то еще несла в том же духе, польщенная тем, что меня приняли за миллениала. А затем до меня дошло.

— Погоди-ка, сколько лет Ральфу Кану?

— Ральфу? Тридцать девять.

Моя челюсть упала. Он выглядел таким побитым жизнью.

— И я думаю, что твоя подруга достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принять решение о том, чего хочет, и тебе не стоит ее охранять. Это она тебя надоумила на эту тираду?

— Нет, – признала я. – Но я видела, что ей неприятно его поведение.

— Может, ты проецируешь свои ощущения на нее. Потому что мне-то кажется, что эти двое уже двадцать минут не выходят из ресторана, или сколько мы тут уже стоим. Уверен, что они знакомятся поближе в туалете.

Я посмотрела на часы и застонала.

— Тебе нужно расслабиться, Андреа Тан, – посоветовал он. – Ты очень… зажата.

— Да, мне это говорили. Это часть моего очарования.

Эрик тут же отреагировал:

— Вовсе нет. В тебе гораздо больше интересных черт, чем тревожность.

Я пару секунд ждала, что он назовет их, даже если это будет нечто дерзкое и неприличное («… например, твои невероятные глаза или одуряющий запах тела!»), но вдруг поняла, что он замолчал и значительно смотрит на меня. Видимо, мои любимые остроумные комментарии, которые люди вроде Линды или Суреша выдают по щелчку, не всем так легко даются. Я заскучала по Линде.

— Рада слышать, – сказала я. – Ну, тогда поведай о своей аутентичной персоне, пока мы ждем этих идиотов.

Он усмехнулся.

— То есть ты еще не отыскала в «Гугле» все, что только можно?

— О тебе там не так уж много информации, и в основном все только за последние двенадцать лет.

Он был старше, и для людей его возраста довольно типично не иметь следов в цифровом пространстве, особенно в соцсетях, – вот что я хотела сказать. Но это не объясняет, почему Валери ничего толком не смогла найти о Ральфе.

— О Ральфе тоже негусто.

— А, ты о моих скудных профилях на «Фейсбуке» и «ЛинкедИн», – усмехнулся Эрик. – Что тут сказать, мне нравится быть загадочным. А Ральф, как и я, очень сдержанный для такого уровня доходов. Я его за это уважаю.

— Извини, но я в загадки больше не играю. Одна такая загадка мне вышла боком пару недель назад.

— О, и что же случилось?

— Я познакомилась с человеком онлайн, а он у меня кое-что украл.

— Сочувствую. Может, я смогу помочь.

— Бесполезно. Не стоит беспокойства. – Я пожалела, что упомянула Орсона, и попыталась сменить тему: – Ну, скажи мне, что осталось за пределами Всемирной сети? Кто ты?

— Кажется, эти двое там застряли, так что время у нас есть. Но сперва скажи, ты куришь сигары? – он, как фокусник, вытянул одну из кармана пиджака.

Он склонил голову набок и прислушался к едва различимой мелодии, которая доносилась из ресторана.

— Они играют мою любимую песню, ее поет Тереза Тенг. Это добрый знак. Окажешь мне честь?

Он протянул руку и поманил к себе в объятия. Я поддалась, но не сразу. Это не более странно, чем все наше предыдущее общение, так что почему бы и нет.

Мы стали медленно танцевать на парковке, и он активно дымил сигарой над моей головой, и я слушала биение его сердца.

— Вот как обстоит дело, Андреа Тан. Я знаю, ты считаешь меня подозрительным, потому что не можешь нагуглить историю моей жизни, но я это изменю – я развею твои подозрения, раскрыв все карты. Я это сделаю, потому что доверяю тебе. – Пауза; он затянулся сигарой и закрутил меня и отклонил в прогибе, поддерживая под спину. – Мне пятьдесят два, я никогда не был женат, но у меня есть шестилетняя дочь. Она глухая, а ее мать забеременела от меня после секса на одну ночь. Последние шесть лет я обеспечиваю их. Ее мать подписала строгое соглашение о конфиденциальности. Ребенок проводит со мной каждую вторую неделю, и я регулярно плачу достойную сумму, чтобы они не испытывали ни в чем недостатка, а мать могла продолжать обучение в одном из местных университетов. Ну как, не слишком много информации для твоей юридической оценки? Не напугал?