Книга Забытый: ЛУКА, страница 108 – Слоан Кеннеди

Лука никак не отреагировал на мою вспышку гнева. На самом деле меня это не удивило. У этого человека гораздо лучше получалось скрывать свои эмоции, чем у меня.

— Чего ты хочешь? — снова спросил я, но на этот раз мой голос дрожал так сильно, что я сам это слышал. Я просто хотел, чтобы он ушел. Я хотел, чтобы он сказал все, что собирался, и оставил меня в покое.

Я чувствовал, как его дыхание обдувает мой висок. Тепло волнами исходило от его тела, и я представил, каково это — прижаться к нему и впитывать его в себя.

— Я хочу знать, все ли с тобой в порядке, — сказал он.

Я бы рассмеялся, если бы не был так близок к слезам.

— Я не употреблял, — выпалил я. — Я хотел… Я очень хотел, но не сделал. — Я выругал себя за то, что сказал слишком много. Из-за этого у меня были неприятности с этим человеком. Все, что я должен был ему сказать, вертелось у меня на языке… например, о том, что я взрослый, а он не имел права влиять на то, что я делаю и куда иду, или о том, что Вайолет теперь в надежных руках, и мы оба это знали, или о том, что у меня была жизнь, к которой мне нужно было вернуться.

Последняя часть определенно была ложью, но ему не обязательно было это знать. Мне нужно было разорвать с ним все связи. Зная его, он бы предложил что-нибудь, возможно, деньги, чтобы помочь мне. Но меньше всего я хотел, чтобы он продолжал испытывать чувство вины за то, что произошло между нами, когда я был маленьким. И уж точно я не хотел быть чьей-то благотворительностью.

Я ожидал, что Лука отступит или, может, даже скажет что-то вроде того, что он рад, что я не употреблял наркотики, предполагая, что он вообще поверил мне, но когда его пальцы обхватили мой подбородок и приподняли мою голову, так что я был вынужден посмотреть на него, я не знал, что сказать или сделать.

— Я хочу знать, все ли с тобой в порядке, — сказал он, и в его голосе зазвучали хриплые нотки. — С тобой, Реми. Я не спрашиваю о наркотиках или о чем-то еще, чем ты мог заниматься после того, как ушел, потому что это не ты, это не то, кто ты есть. Я сходил с ума от беспокойства, что ты лежишь где-то раненый и нуждаешься во мне. Я почти не ел, не спал и не сказал ни одного доброго слова ни одному из своих братьев, потому что все, что я мог, черт возьми, делать, это думать о тебе и гадать, что, черт возьми, я сделал или сказал, что заставило тебя уйти.

Я открыл рот, не веря своим ушам, но прежде чем успел что-либо сказать, Лука наклонился и накрыл мои губы своими. В то время как все наши предыдущие поцелуи были относительно сдержанными и исследующими, этот — наоборот. Он был голодным, злым и отчаянным. Я застонал от нахлынувших ощущений, когда его язык, приветствуя, прошелся по моему. Я не мог сдержать тихих звуков, которые вырывались из моего горла, пока он целовал меня снова и снова, с каждым разом забирая у меня все больше. Когда я попытался обвить руками его шею, он схватил меня за запястья и прижал их к двери. Но в том, как он держал меня, не было ничего грубого. Все, что я мог, это цепляться за него, пока он поглощал меня. За считанные секунды мое тело из пылающего превратилось в настоящий ад, а затем я ответил на его поцелуй.

В те несколько раз, когда я контролировал наши поцелуи, я колебался, потому что не хотел все испортить. Но сейчас... было по-другому. Так реагировало на него мое тело. Не было никаких сомнений в себе. Мое тело точно знало, что делать, мой рот точно знал, как доставить ему удовольствие точно так же, как он доставлял его мне.