Книга Забытый: ЛУКА, страница 110 – Слоан Кеннеди

Как я мог подумать, что этот человек эгоист и использовал меня, когда я был ребенком? Как я мог думать, что он бесчувственный?

Лука отпустил мою руку и провел пальцами по предплечью, щеке и шее. Его рука продолжала двигаться вниз, пока не достигла моего бедра... бедра со шрамом на нем.

— Ты такой красивый, Реми, — прошептал он, а затем его губы запечатлели на моих легкий, как перышко, поцелуй. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к тебе. — Его рука снова скользнула по моему боку, а затем остановилась на груди. — И твое сердце, Реми. У тебя самое преданное сердце, которое я когда-либо знал. Пережить то, что у тебя было, а потом предложить прощение кому-то вроде меня...

Я накрыл его руку своей.

— Почему ты мне не веришь? — спросил я. — Почему ты не хочешь поверить, что мне нечего прощать? Ты не сделал ничего плохого.

— Милый, — мягко сказал Лука. — Я думаю, что это просто будет одним из тех вопросов, в котором нам придется согласиться или нет.

Мне не нравилась мысль о том, что он будет испытывать чувство вины до конца своих дней, но когда я открыл рот, чтобы сказать об этом, он заставил меня замолчать поцелуем... еще одним, нежным и сладким. Было потрясающе осознавать, что не имело значения, были ли его поцелуи целомудренными или всепоглощающими — в любом случае, они убивали меня.

— Скажи мне, почему ты ушел? — спросил Лука. Его тело все еще было прижато к моему, но он отодвинулся на несколько дюймов от моего лица, вероятно, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Потому что я трус, — признался я. Я видел, что он собирается возразить, поэтому быстро продолжил. — Я не мог этого сделать. Я не мог смотреть, как эта женщина влюбляется в Вайолет, хотя я этого и хотел. Что за мудак так поступает? Я не хочу ее для себя, но я не хотел, чтобы она досталась той женщине? И ты… чем скорее Вайолет уйдет, тем скорее уйдешь и ты. Если быть честным, то у меня не было причин оставаться с тобой так долго. Было слишком просто вести с тобой семейную жизнь. — Я знал, что мои слова звучат жалко, даже когда произносил их, поэтому добавил: — Кроме того, у меня была жизнь, к которой мне нужно было вернуться. Работа, друзья.

— Ты имеешь в виду работу, с которой уволился? — Спросил Лука. Я почувствовал, как мои щеки вспыхнули от этого вопроса. Как, черт возьми, он узнал об этом?

— Я... - начал я, но затем растерял слова. У меня не было объяснений, по крайней мере, тех, которыми я хотел бы поделиться с ним.

— И, насколько я знаю, Алекс — твой единственный друг, но даже он не знал, где ты.

На этот раз в голосе Луки безошибочно прозвучало обвинение. Я не винил его. Одно дело — сбежать, и совсем другое — солгать ему в лицо. Поскольку я не знал, что еще сказать, я промолчал. Я, конечно, не мог сказать ему, что принял решение, что мне пора вообще покинуть Сиэтл.

— Хорошо, — сказал Лука. Он все еще держал меня одной рукой, а другую переместил так, что она ласкала мое бедро. — Давай пока отложим этот конкретный разговор.

Слава Богу, подумал я про себя. Но это продолжалось ровно столько, сколько потребовалось ему, чтобы задать следующий вопрос.

— Не мог бы ты объяснить мне, почему всю прошлую неделю ты каждый вечер ходил в больницу, чтобы навестить моего сына?