Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 217 – Мэй Юйчжэ

К роскошному входу вела тропа шириной в несколько чжанов^[221]. У самого входа с двух сторон стояли каменные скульптуры священных существ: на востоке – Тяньлу, Цилинь – на западе^[222]. У Тяньлу – глаза злобные, пасть разинута, морда поднята, а грудь надута. Шерсть его завивается, как облачка в порывах ветра. Крылья его длинные, а перья похожи на чешую. Существа эти напоминали, что император получил свою власть по милости неба.

Императорская фамилия обладала огромным авторитетом, от ее власти трепещут народы на всех четырех сторонах света. Только в таком месте основатели династии могли найти свой покой.

Здесь свой покой нашла му-хоу, вечным сном спала великолепная красавица.

Глядя на непревзойденную своим величием императорскую гробницу, Чэнтай-гунчжу счастливо улыбнулась. Наконец она почувствовала в своем сердце мир и спокойствие. Она стала вдовой, не успев выйти замуж. Кто кого любил… Кто кого ждал… В конце концов, от судьбы не уйти.

Дворец сокрушался от горя. Дворец больше не был ей домом, где она могла найти свой покой. Она устала. У нее больше не было смысла жить. Раньше, когда она горевала и ей было одиноко, рядом всегда была му-хоу. Она могла понять ее и успокоить. Быть может, здесь, в гробнице, она найдет немного покоя рядом с му-хоу.

Император одобрил ее желание посетить гробницу, чтобы навестить покойную императрицу. Она стала исключением – ей позволили войти. Она столько раз представляла себе, насколько великолепна гробница. Гробница, ставшая домом для ее му-хоу.

Она переступила порог подземных врат, вспыхнула девяносто одна неугасаемая лампада – она не поверила своим глазам. В главном зале все оказалось не так пышно, как она себе представляла. Все было предельно скромным, аккуратным. На входе разбита цветочная клумба, от которой шла извилистая дорожка, затем маленький мост… Чуть дальше виднелся… скромный домик. Из жадеита вырезан стройный бамбук, а из агата – великолепные пионы. На листьях из чистого шелка застыли жемчужные капельки росы.

Мастерство человека превосходило творения природы. Красота перед глазами гунчжу была верхом мастерства. Пышные цветы никогда не завянут – все здесь словно заснуло вечным сном. Как и великолепная в своей красоте императрица Цзинъи. Она никогда не состарится. И через сто лет, через тысячи лет она всегда будет дома.

Здесь не было места спорам, не осталось удушающего одиночества и боли разлуки. Лишь вечность и спокойствие, принадлежащие только им двоим.

Луч света пробился сквозь непроглядную тьму. Как только она увидела его, тело девушки задрожало. Неужели это – дневной свет? Свет медленно приближался, и она поняла, что ошиблась. Вечной тьме этой тюрьмы никогда не видать дневного света – это был простой фонарь.

Свет от фонаря подобен лунному диску в небе. Огонь в руках тюремщика – лишь блуждающий в ночи огонек.

Девушка свернулась калачиком и прижалась к сырому углу. Зрение ее ослабло – так давно она не видела солнца. Она смотрела на свет щурясь, глаза ее обжигала невыносимая боль.

Блуждающий огонек замер у самой решетки. Державший фонарь мужчина опустил голову – также склонили головы совсем юные служанки, стоящие около него. Был за ним еще некто в капюшоне, но в темноте сложно было различить, кто именно. Тюремщик шагнул вперед и открыл дверь камеры. Голос его звучал почтительно: