Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 64 – Мэй Юйчжэ

— А-У, я так устал.

Он резал мое сердце без ножа – боль была невыносимой.

— Я знаю…

Он тихо кашлянул и сказал исполненным печалью и усталостью голосом:

— Быть может, когда-нибудь я буду смертельно ранен. Будешь ли ты так же защищать меня?

Я покачала головой, и дыхание мое перехватило в груди от нахлынувших на глаза слез.

— Тебя не ранят! Ты не умрешь! Я запрещаю тебе говорить такие слова!

Он обернулся и пристально посмотрел на меня. Печально вздохнув, он улыбнулся, а между бровями залегла знакомая морщинка.

— А-У, я же тоже не божество.

Я с ужасом взглянула на него. Улыбка его была слабой, а взгляд – холодным. Лунный свет играл на изумрудных кронах и нефритовых ступенях.

— Когда же ты повзрослеешь? – Он приподнял мое лицо и снова вздохнул, не скрывая разочарования во взгляде.

Лунный свет холоден, но холоднее него только мое сердце.

— Я разочаровала тебя? – Я улыбнулась, и мои руки безвольно упали. – Что такого я сделала, что так сильно разочаровала тебя?

Неужели он не видит моих усилий? Моих жертв. Оказывается, всего несколько брошенных на эмоциях слов могут так разочаровать его… Разве я бессмертная? Разве я не устала? Не испытывала боли? Я покачала головой и улыбнулась. Слезы стекали по моему лицу. Затем я медленно начала отступать назад. Шаг за шагом. Вдруг он протянул руку, чтобы обнять меня, чтобы снова заключить в свои объятия, но я решительно вырвалась, отступила, низко поклонилась и сказала:

— Цешэнь в трауре – не дóлжно спать в одной комнате с ван-е. Надеюсь, ван-е простит цешэнь за это!

Рука его застыла в воздухе. Он долго, пристально смотрел на меня, затем развернулся и ушел.

На следующий день я вернулась в Цыань-сы, отдалась работе по дому и больше не думала о том, чтобы вернуться домой. Несколько раз Сяо Ци навещал меня, но мы вели себя так, будто ничего не произошло. Вот только я чувствовала, как сильно мы отдалились друг от друга. Тетя Сюй заметила это и подумала, что мы поссорились. Она боялась разногласий между нами, поэтому пыталась уговорить меня поскорее вернуться домой. Все, что я могла, – улыбаться и уклоняться от этого предложения. Я говорила, что у моей матери после смерти остались незаконченные дела, поэтому я и решила побыть еще в храме и отказывалась возвращаться.

В одиноком монастыре рядом со мной были только тетя Сюй и А-Юэ. С тех пор как умерла моя мать, я каждую ночь просыпалась от кошмарных снов, в которых меня преследовали злобные монстры и повсюду текла кровь. Единственное, что меня радовало, – это то, что через несколько дней возвращается мой брат. Он получил известие о похоронах и был уже в пути.

Так прошло еще несколько дней. Во дворце долго не было того, кто заведовал бы делами, поэтому евнухи постоянно носились повсюду, не зная, за что взяться. Я вернулась вместе с тетей Сюй, и мы остановились во дворце Фэнчи.

Как бы тетя Сюй и А-Юэ ни пытались убедить меня, я все еще отказывалась возвращаться в резиденцию Юйчжан. У меня не было сил противостоять равнодушию Сяо Ци, я даже думать об этом не хотела. Я очень устала. Появившиеся со временем подозрения сменились обидами, раздирающими душу на части.

Смерть Цзылюя положила конец войне, но не новым убийствам.

Вражеские позиции на юге были разгромлены – ваны или погибли, или сдались. Пало огромное количество солдат и кавалеристов. Костры войны и реки крови растянулись на тысячи ли. Люди Сяо Ци вернулись во дворец, а вместе с ними – тысяча членов знатных родов, покорно признавших свою вину и ожидающих наказания.