Книга Когда мы были осколками, страница 183 – Акация Блэк

— Ее телефон дал нам что-нибудь? – шепчу я на ухо Маттео.

Сначала мы думали, что она не станет переходить по ссылке. Луна и ее дурацкая паранойя.

— Данные поступают на мой компьютер, но у меня еще не было времени их просмотреть.

Должно быть, он чувствует на коже мой недовольный взгляд, потому что сразу же добавляет:

— Чувак, моя принцесса заболела ветрянкой. Она осталась у меня, потому что ее мама никогда не болела. Я с ног сбился. А еще она, между прочим, спрашивала о своем крестном.

И тут же мне становится стыдно за свою глупость и эгоизм.

— Прости, все это действует мне на нервы. Моему ангелочку лучше? Я позвоню ей завтра, обещаю.

Он кивает, а затем пихает меня локтем, чтобы сообщить, что торнадо «Луна» направляется прямо к нам. Она широко улыбается, в то время как моя улыбка исчезает, когда я вижу Кельвина, семенящего за ней, как послушный пес. Господи помилуй, она осмелилась притащить его с собой. Ее глаза ласково скользят по моему носу, а затем оказываются на моих губах, оставляя на них какое-то необъяснимое тепло. Инстинктивно провожу по ним языком, и она расплывается в лукавой усмешке. Когда она так на меня смотрит, я готов для нее луну достать с неба. Буквально.

— Рапунцель, – вопит Маттео, обнимая ее. – А я думал, ты меня продинамила.

— Видишь ли, я знала, что мне нужно где-то быть, но никак не могла вспомнить где и сочла это неважным. А потом бац! – и вспомнила. Лучше поздно, чем никогда.

— Ха-ха, скажи мне, когда у тебя следующее выступление со стендапом, чтобы я мог умереть в этот самый день.

Она показывает ему средний палец, а потом обнимает его.

— С днем рождения, Маттео. Надеюсь, что буду рядом и в следующие.

— Только попробуй пропустить. Спасибо, Луна.

— Луна? – спрашивает она, разрывая объятия. – Ты больше не любишь меня?

Она делает грустное лицо.

— Господи, какая же ты заноза в заднице, – отвечает он, ущипнув ее за нос.

Моя блондинка громко смеется, а потом атмосферу разрушает нарочитое покашливание. Они оба разворачиваются к щеночку, все это время стоявшему на месте, как выросший посреди сада кактус.

— Эм-м, Кельвин, это Маттео. Маттео, это Кельвин.

— Ее парень, – добавляет он.

Мое сердце замирает, а у Луны сжимается челюсть. Ее взгляд останавливается на мне, словно оценивая реакцию. Внешне я спокоен, но внутри уже завязывается узел, и меня начинает подташнивать. Она действительно в отношениях с этим парнем? С каких пор? И почему я узнаю об этом таким образом? Как будто у нас один мозг на двоих, глаза Луны задерживаются на моих. Кажется, она пытается мне что-то сказать, но пульс слишком сильно стучит в груди, чтобы я мог понять. Кажется, она расстроена. Боже, я не знаю, что мне чувствовать.

— Так это ты весь день обрываешь ей телефон?

Подтекст от меня не ускользает. Думаю, даже глухой бедуин в глубине Сахары услышал бы его.

— Каюсь, грешен, – бросает Маттео.

От этой глупости закатываю глаза. Я мог бы уйти и больше и не терпеть этот разговор, но, видимо, мой внутренний садист обожает страдания.

— Итак, теперь, когда ты стал на год старше, не подумываешь ли ты о том, чтобы стать не таким придурком, или ты уже отказался от этой затеи?

Ее замечание заставляет меня улыбнуться.

— Я стану «не таким придурком», когда ты перестанешь быть такой занозой в заднице. Но мы оба знаем, что это никогда не случится, Блонди.