Книга Когда мы были осколками, страница 82 – Акация Блэк

— Он рассказал тебе, что это за тетка?

Качаю головой.

— Он избегал меня до самого вечера, но, судя по шепоту в коридоре, это его крестная. Кто-то видел, как она вылетела из здания в отвратительном расположении духа. Ладно, мне пора на работу. Если у меня, конечно, все еще есть работа, – фыркаю я.

— Звони, если надо будет избавиться от тела.

— Или двух, – откликаюсь я.

Так все утро и проходит. За работой. С головой ухожу в бумажки, чтобы не думать ни о скором приезде собственной матери, ни о дамокловом мече над моей головой. Вот только не думать не получается. Не знаю, почему мне постоянно снится день, когда она уехала. Я больше не маленькая девочка, и детство у меня было прекрасным, несмотря на ее отсутствие. Но когда она пытается сблизиться со мной, я начинаю возводить баррикады. Это защитный механизм. Я отталкиваю ее, пока она не успела пробраться мне в душу. Рычу и кусаюсь, чтобы не дать ей ни шанса снова обмануть мои надежды. Мне часто хотелось спросить у нее, стоил ли того ее отъезд. Не пожалела ли она о том, что пожертвовала семьей ради сомнительной карьеры, которая так и не принесла ей ни славы, ни успеха. Я знаю, что не у всех женщин есть материнский инстинкт, но она даже не попыталась. Я была нежеланным ребенком, и она сделала все, чтобы я это поняла.

Какое-то время я просто смотрю на себя в зеркале уборной. И как папе удалось не разлюбить меня? Ненавижу быть на нее похожей. Ненавижу тишину, которую она оставила после себя. Все в прошлом, Луна. Она просто матка, в которой ты росла до поры до времени. Приказываю себе отставить слезы, которые уже стоят в глазах с самого пробуждения. Это больше не должно меня задевать.

Решив пойти обедать с Трэвисом, возвращаюсь в кабинет за сумкой, когда меня окликает Бенджи, парень из отдела продаж.

— Хей, Луна!

— Хей! – откликаюсь я в том же тоне.

Его широкая улыбка поневоле заражает хорошим настроением.

— Я хотел спросить, может, сходим на обед вместе?

У него заметный французский акцент, и это мило. Он нервно проводит рукой по светлым кудрям в ожидании ответа. Я уже готовлюсь мягко ему отказать, когда низкий голос отрезает:

— Она занята.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Лиам, взявшийся из ниоткуда, позволяет себе отвечать за меня, и моя внутренняя феминистка, видимо, не знает, как на это реагировать. Он возвышается рядом как статуя, даже не касаясь меня, но я чувствую тепло, исходящее от него. Ощущение такое, будто вместо крови в его венах течет лава. Он кипит изнутри.

— Тогда завтра? – пробует Бенджи.

Атмосфера накаляется. Я почти готова ему поаплодировать за то, что он не сдается под грозным взглядом начальника.

— Она будет все так же занята.

— Она будет признательна, если о ней не будут говорить так, будто ее здесь нет, – выпаливаю я. – Спасибо за приглашение, Бенджи, но сегодня у меня действительно нет времени.

Бенджи с секунду не сводит с меня глаз, а потом отступает.

— О’кей… Эм-м… Еще увидимся, Луна. Прости, что побеспокоил.

♪ Француз уходит, а я стою, ошарашенная собственническим поведением Лиама, который тем временем, не говоря больше ни слова, уходит обратно в кабинет. Мать, которая решила приехать, крестная Лиама, а теперь еще и эти повадки пещерного человека – я не выдерживаю и срываюсь. Мне надоели его игры в «холодно-горячо» и все эти люди, которые позволяют себе решать за меня.