Открываю тетрадь и буквально проглатываю первую запись. Удивительно! Такое чувство, будто я нарушаю некий запрет. С другой стороны, Лили сама отдала мне дневник.
Я читаю вторую запись, третью… Потом захожу в приложение и отменяю бронь. Не беда, что наш столик достанется кому-то еще. Похоже, сон Лили сейчас гораздо важнее.
Чтение меня увлекло. Как только Лили проснется, отвезу ее на ужин в другое место.
Каждое слово в дневнике возвращает меня в юность. Некоторые моменты очень забавные, однако я сдерживаю смех, чтобы не потревожить спящую.
В конце концов я добираюсь до записи, которая, я почти уверен, окончится нашим первым поцелуем. Гляжу на часы. Мы сидим тут уже полчаса, но Лили по-прежнему спит, а я не могу не дочитать эту запись.
— Я должен тебе кое-что сказать.
Я затаила дыхание, не зная, что именно он собирается сказать.
— Сегодня я связался с моим дядей. Мы с мамой раньше жили у него в Бостоне. Он сказал мне, что, как только вернется из деловой поездки, я могу приехать и остаться у него.
Мне следовало бы от души радоваться за него в этот момент. Мне следовало бы улыбнуться и поздравить этого парня. Но я почувствовала всю незрелость своего возраста, когда закрыла глаза, и мне стало себя жаль.
— Ты поедешь? — спросила я.
Атлас пожал плечами.
— Не знаю. Мне сначала хотелось поговорить с тобой.
Он был так близко ко мне в постели, что я чувствовала тепло его дыхания. Я заметила, что от него как будто пахнет мятой, и подумала, что он, наверное, чистит зубы перед тем, как прийти сюда. Я каждый день отправляла его домой с большим количеством воды.
Я поднесла руку к подушке и принялась вытаскивать из нее проткнувшее наволочку перо. Вытащив, я начала крутить его между пальцами.
— Не знаю, что сказать, Атлас. Я счастлива, что у тебя будет дом. Но как же школа?
— Я мог бы окончить ее там.
Я кивнула. Это прозвучало так, будто он уже принял решение.
— Когда ты уезжаешь?
Я задумалась, как далеко отсюда Бостон. Вероятно, до него ехать несколько часов, но это огромное расстояние, если у тебя нет машины.
— Я до конца не уверен, что уеду.
Я бросила перо на подушку и опустила руку.
— Что тебя останавливает? Твой дядя предлагает тебе дом. Это хорошо, верно?
Атлас сжал губы и кивнул. Потом взял перо, с которым я играла, и тоже начал крутить его между пальцами. Как и я, он положил его обратно на подушку и сделал то, чего я от него не ожидала. Он поднес палец к моим губам и коснулся их.
Боже, Эллен. Я думала, что умру на месте. Это было наивысшее наслаждение, которое я ощущала всем телом. На несколько секунд его пальцы замерли на моих губах, и он сказал:
— Спасибо, Лили. За все.
Он запустил пальцы мне в волосы, нагнулся и поцеловал в лоб. Мне было так тяжело дышать, что пришлось приоткрыть рот, чтобы захватить больше воздуха. Я видела, что его грудь поднимается и опускается так же тяжело, как и моя. Атлас посмотрел на меня, и я видела, что он смотрит на мои губы.
— Тебя когда-нибудь целовали, Лили?
Я покачала головой и подняла лицо к нему, потому что мне нужно было немедленно это изменить, иначе я просто не смогу дышать.
И тогда — так осторожно, словно я была сделана из яичной скорлупы, — Атлас коснулся губами моих губ и замер. Я не знала, что делать дальше, но мне было все равно. Мы могли оставаться так всю ночь и никогда больше не шевелить губами. В этом было все.
Его губы сомкнулись на моих губах, и я почувствовала, как дрожит его рука. Я начала повторять движения его губ. Я почувствовала, как кончик его языка один раз коснулся моих губ, и мне показалось, что мои глаза закатились. Он сделал это еще раз, потом еще один, и тогда я сделала то же самое. Когда наши языки впервые встретились, я вроде как чуть улыбнулась, потому что много думала о моем первом поцелуе. Как это будет, с кем это будет. Но я даже представить не могла, что буду при этом чувствовать.
Он перекатил меня на спину, прижался ладонью к моей щеке и продолжил целовать меня. Поцелуй становился все увереннее и увереннее по мере того, как я чувствовала себя комфортнее. Больше всего мне понравилось, когда он на секунду оторвался от моих губ, посмотрел на меня сверху, а потом поцеловал еще крепче.
Я не знаю, как долго мы целовались. Долго. Так долго, что у меня заболели губы, и я не могла держать глаза открытыми. Уверена, что, когда мы заснули, его губы все еще касались моих.
Мы больше не говорили о Бостоне.
Я так и не знаю, уедет ли он.
Лили
