Книга Все начнется с нас, страница 48 – Колин Гувер

— Одиннадцатилетний пацан, который ругается как сапожник, — в любом случае жалкое зрелище. Это не круто, пока тебе не стукнуло четырнадцать. Как минимум четырнадцать.

— Мне не одиннадцать, а двенадцать.

— Она сказала, что одиннадцать… Неважно. Все равно еще рановато строить из себя крутого.

Джош идет за мной на кухню.

У дверей я к нему поворачиваюсь.

— И на будущее. Ты неправильно написал слово. Правильно — «говноед», а не «говноедок».

Похоже, он удивлен.

— Да? Зато так смешнее.

Я ставлю тарелку и стакан в раковину. В три часа утра я не в настроении мыть посуду. Выключаю свет и вслед за младшим братом иду к выходу. Пока я запираю дверь, Джош говорит:

— Ты расскажешь Саттон, где меня найти?

— Я еще не решил, что делать, — признаюсь я.

— Вообще-то я хочу уехать в Чикаго, — заявляет он. — Побуду у тебя пару дней, и все.

Забавно. Думает, я так просто его отпущу? Теперь, когда знаю, что у меня есть брат?

И во что я ввязываюсь? Похоже, я добровольно удваиваю свои ежедневные хлопоты.

— У нас есть еще братья или сестры, о которых я не в курсе?

— Только близнецы. Им по восемь.

Я останавливаюсь как вкопанный.

Джош ухмыляется:

— Шутка. Больше никого.

Я качаю головой и нахлобучиваю на братца капюшон.

— Юморист нашелся.

Когда мы подходим к машине, он вовсю улыбается. Я тоже, пока не ощущаю укол тревоги.

Я знаком с этим мальчиком от силы полчаса. Да и услышал о нем только вчера. И тем не менее чувствую, что готов защищать его всю жизнь.

Когда заводишь ребенка, каждое утро посвящаешь ему.

Раньше я, открыв глаза, несколько минут нежилась в постели и первым делом брала телефон, чтобы проверить, не пропустила ли каких-то новостей, пока спала. После этого я выпивала чашечку кофе и принимала душ, заодно обдумывая планы на день.

Теперь, с появлением Эмми, меня спозаранку вырывает из кровати ее плач, и я, не успев даже сбегать в туалет, начинаю суетиться вокруг дочки. В спешке меняю ей памперс, переодеваю, кормлю. Закончив с материнскими обязанностями, я понимаю, что опаздываю на работу, и буквально на бегу привожу себя в порядок.

Вот почему я так ценю воскресенья. Это единственный день за всю неделю, когда я ощущаю хоть какой-то покой. По воскресеньям, едва Эмми просыпается, я беру ее к себе в кровать. Мы лежим рядом, я слушаю, как она лопочет, и мне абсолютно некуда спешить.

Иногда — как, к примеру, сейчас — Эмерсон вновь засыпает, а я подолгу смотрю на нее, думая, какое это чудо — быть матерью.

Я беру телефон, фотографирую дочку и уже собираюсь переслать снимок Райлу, однако что-то меня удерживает. Нет, я совсем не скучаю по бывшему мужу, но в такие моменты мне бывает грустно из-за того, что он сейчас не с нами, да и я никогда не приобщусь к их совместным забавам. Нет ничего лучше, чем обожать свое дитя на пару с человеком, который участвовал в его создании, так что я постоянно отсылаю Райлу фотографии и видео. Но вчерашний вечер выбил меня из колеи, и общаться пока не тянет. Лучше приберегу снимки для более мирных времен.

Чертов Райл.

Развод — сложная штука. Вышло даже тяжелее, чем я предполагала. Когда замешан ребенок, процесс становится в миллион раз запутаннее. Вроде как надо всю оставшуюся жизнь контактировать со второй стороной. Вы либо находите способ отмечать дни рождения ребенка совместно, либо как-то договариваетесь о раздельных вечеринках. А еще составляете план, кто и когда проводит время с ребенком, — согласовываете график отпусков, конкретные дни недели, а иногда и часы.