Книга Когда оживает сердце, страница 102 – Ханна Бейли

Тепло промежности заставляет меня жалеть, что я не сплю голым. Даже такая малость, как боксеры, невыносима. Хочу чувствовать ее каждой клеточкой.

— Расскажи мне о родителях.

— Что, прямо сейчас? – Приподнимаю бедра в надежде, что мой твердый член заставит ее передумать.

— А ты надеялся отделаться одним вопросом? Зная твою обычную неразговорчивость, я намерена воспользоваться шансом. Вряд ли мне когда-нибудь выпадет второй.

Со вздохом кладу руки на ее бедра. Да уж, обычно в этой позе мы проводим время гораздо лучше.

— Я знаю, об этом нелегко говорить, – шепчет Сесиль мне на ухо, запустив пальцы в волосы, – но здесь только ты и я. Впусти меня в свою голову. Пожалуйста.

Кажется, она знает – мягкое, со сладкой хрипотцой «пожалуйста», вырывающееся из ее уст, – мой криптонит.

— Ну-у, – стону я, – они полюбили друг друга еще в школе. В девятнадцать поженились, и почти сразу на свет появился я. Мама жила делами ранчо и городка. Понятия не имею, как она все успевала: присматривала за хозяйством, организовывала городские мероприятия, волонтерила в школе и каждые выходные возила нас на родео. – Я замолкаю, чтобы поцеловать Сесиль в переносицу, представляя россыпь веснушек на ее лице, которые знаю наперечет. – В общем, когда у нее обнаружили рак груди, папа возил ее на химиотерапию, а мы с дедушкой и Джексоном управлялись с делами тут. А потом дедушка умер. И мама вслед за ним. Отец решил, что его здесь ничто не держит, и был таков. Он так не хотел брать на себя ответственность за семейное предприятие, что без колебаний скинул ее на меня.

— А тебя тяготит эта ответственность? – Мягкие губы скользят по моей щеке.

— Нет, – не задумываясь отвечаю я. – Это место слишком важно для меня. Но я бы никогда не стал давить на нашего ребенка… то есть… если бы у нас был… нет, я не имею в виду…

— Ш-ш. Не парься. Я рада, что малышку Люси не заставят управлять семейным ранчо. – Сесиль шутливо похлопывает по животу, и на секунду я с неожиданным удовольствием представляю себе милую светловолосую девчушку, как две капли воды похожую на мать. – Ты не виноват в том, что он ушел.

— Не виноват. Он ушел, потому что ему было плевать.

— Интересно, сожалеет ли он об этом поступке. Конечно, трудно сравнивать, но… я ведь тоже бросила родителей из-за Кей-Джея. И теперь безумно жалею об этом.

Мягкие пальцы задумчиво блуждают по моей груди. Мне хочется сказать, что отец не жалеет, вот только я не знаю. Не помню подробностей нашего последнего разговора, слишком давно он был. Помню только, что не было в нем ничего важного – ни дедушки, ни мамы, ни ранчо, ни наших чувств.

— Может, и жалеет, – произношу я, наконец.

Под потолком тихо жужжит вентилятор. Голова Сесиль мирно покоится на моем плече, глаза закрыты. Кулачок на моей груди неподвижен.

— Спишь? – спрашиваю я, проведя рукой по волосам. Опьяняющий кокосовый аромат заполняет комнату.

— Думаю.

— О чем?

— О том, как мне повезло. Ни одна девушка до меня не осознала, какое сокровище ей досталось.

— Если кому и повезло, так это мне. Я тебя не заслуживаю, дорогая. Если ты позволишь, я сделаю все, чтобы стать мужчиной, достойным тебя любить. Я дам тебе больше, чем всем бывшим девушкам, вместе взятым. Больше, чем тебе давал кто-либо из парней.

Палец скользит по ее щеке, по подбородку. Ее рука на моем лице. Одна минута. Две. Три. Мы лежим в темноте, в нашем тайном маленьком мирке.