Книга Когда оживает сердце, страница 103 – Ханна Бейли

На ранчо опускаются сумерки. В золотисто-оранжевом свете заходящего солнца я помогаю Кейт мыть посуду. Мужчины сегодня задерживаются, так что я поужинала с ней и Одессой. Повесив полотенце на дверцу духовки, беру из холодильника пиво и иду на заднее крыльцо, Кейт следует за мной со стаканом ледяной воды. Идеальный летний вечер: сверчки стрекочут, теплый ветерок разносит влагу из ближайшего разбрызгивателя, луга вдали зеленеют изумрудами.

— Знаешь, во время первой беременности я с нетерпением ждала родов, чтобы, наконец, взять Одессу на руки. – Кейт со вздохом опускается на качели. – Теперь жду не дождусь, когда все это закончится, потому что просто хочу спокойно спать, пить пиво и не бояться описаться, делая резкие движения.

— Держись. Осталась всего пара недель.

— При такой жаре и это невыносимо долго. – Она обмахивается рукой. – Самое паршивое, что на носу осень. Хлопотливая пора: надо сделать третий укос сена, отправить на убой пару тысяч голов… ну и стадо в октябре вернется домой на зиму. Словом, Джексона я в эти дни не увижу.

— Понимаю, это не одно и то же, но я помогу, чем смогу.

— Вообще-то я думаю, от тебя проку будет куда больше, – смеется Кейт. – Когда дело касается детей, мозги моего любимого превращаются в кашу. Представь только: укротит самую дикую лошадь, а услышав плач новорожденного, застывает как вкопанный.

— Сейчас будет легче, уже есть опыт.

Отхлебнув пива, смотрю, как Одесса бежит через разбрызгиватель: розовое платье промокло до нитки, светло-каштановые волосы прилипли к лицу.

— Ох, лучше бы ему остановиться на этом ребенке, – ворчит Кейт.

Солнце скрывается за деревьями, и фары, озаряющие место, где когда-то росла сирень, сообщают о приближении машины до того, как мы слышим шелест колес на подъездной аллее. Кейт наклоняется вперед, чтобы лучше разглядеть приезжего.

— Странно. Никогда раньше не видела эту машину. – Между ее бровей пролегает складка, глаза сужаются.

Я поднимаюсь взглянуть на чужака и замираю от ужаса, заметив знакомые фары и решетку радиатора. Колени подкашиваются, я хватаюсь за столб в попытке удержаться на ногах. Запястье пронзает острая боль, и я мешком падаю на дощатый настил веранды. Глаза заволакивает туман, сквозь который я с трудом различаю сучки на досках в дюйме от меня. Из груди рвется то ли крик, то ли стон, то ли недавно съеденный ужин. Должно быть, разум сыграл со мной злую шутку. Не мог он меня найти. Не мог!

— Господи, ты как?

— Бери Одессу и иди в дом, – с трудом выдавливаю я сквозь огромный ком, стоящий в горле.

— Как ты… – Она кладет руку мне на плечо.

— Иди в дом, Кейт. Сейчас же. – Я изо всех сил стараюсь не кричать, чтобы не привлекать внимание. Может, в сгущающихся сумерках он нас не заметит.

Наверное, я побелела, потому что глаза Кейт вдруг расширяются. Она переводит взгляд с меня на то место, где только что была машина, и обратно.

— Сесиль…

Я едва слышу ее, так громко шумит в ушах, да и вижу лишь расплывчатое пятно. Быстро моргаю, стараясь сбросить с глаз пелену. Черт, что же делать? Идей никаких.

Боже, мне нужен Остин. Не хочу больше иметь дело с Кей-Джеем. Остин обещал, что мне не придется. Где же он?

— Одесса Уэллс, ступай в дом, – громким шепотом говорит Кейт, беря дочь за плечо. – Иди в мамину комнату и жди меня там, поняла?