Книга Когда оживает сердце, страница 107 – Ханна Бейли

Зря я психовал из-за его роста. Этот хлюпик в идеально отглаженной сорочке и брючках со стрелками наверняка даже в детском саду ни разу не дрался. Пушку он привез! И оставил в машине, олух царя небесного.

— Смотри-ка, и правда пушка. – Денни оставляет подонка на попечение Рыжего и берет в руки пистолет. – Предохранитель не снят, патронов нет. Ты что с ней делать-то собирался, чудила?

Где-то за моей спиной раздается лающий смех Джексона. А вот Кей-Джею не смешно.

— Сесиль, какого хрена здесь…

— Нет. – Я делаю шаг в сторону, заслоняя свою женщину. – С ней ты говорить не будешь. Сейчас говорим только ты и я.

— Она моя жена, и я буду говорить с ней, когда мне заблагорассудится.

Глядя в его злые мертвые глаза, я улыбаюсь, хотя слово «жена», слетевшее с его губ, и режет слух.

— Только на бумаге. Будь уверен, я знаю ее лучше, чем ты. Отношусь к ней лучше. А трахаю так, как тебе и не снилось. Так что теперь она моя. Во всех отношениях.

— Ах ты шлюха! – кричит он.

Мой кулак прилетает ему в челюсть; кровь изо рта вперемешку со слюной течет прямо на чистенькую нежно-голубую рубашку.

— Я предупреждал: не надо с ней разговаривать! – Хватаю его за подбородок, и подонок кривится от боли. – Слушай внимательнее, если не хочешь добавки.

Едва я отпускаю руку, он плюет в меня. Вообще-то мне начхать, моя рабочая рубашка и без того грязная, но это вопрос принципа. Я бью его еще раз. И еще. Для острастки. Подонок падает, выплевывая кровь и ловя ртом воздух.

— Дорогая! – зову я, не сводя глаз с лихорадочно вытирающего кровь мешка с дерьмом, и через несколько секунд Сесиль уже стоит рядом. – С тобой точно все хорошо?

— Да, – шепчет она и переводит взгляд с меня на него; ее губы дрожат.

Чертов ублюдок! Прибить бы эту падаль.

— Прости, что не пришел раньше. – Я нежно целую ее щеки и нос. – Не смотри на него, смотри только на меня. Ты в безопасности, Сесиль. Ты ведь мне доверяешь?

Она отвечает неторопливым чувственным поцелуем, будто здесь нет никого, кроме нас. Странное дело, именно с поцелуем приходит ликование. Я победил. Она моя.

— Когда приедет полиция, я потребую возмещения ущерба! – орет Кей-Джей.

— Не потребуешь. – Я беру Сесиль за руку, глядя на него сверху вниз. – Ты вообще-то в чужие владения влез, да еще и с нелегальным стволом.

— Вякнешь хоть слово, и я расскажу обо всех твоих подвигах. – Сесиль сжимает мою руку, как спасательный круг. – Когда мы с тобой жили вместе, я переписывалась с подругой, так что и доказательства имеются. Хотя… черт с ней, с полицией. Я сделаю лучше: расскажу обо всем твоей семье. А еще коллегам и друзьям. Бабуля будет в восторге, да?

Даже в темноте я вижу, как дергается его кадык: Кей-Джей ничего не может сделать и прекрасно это понимает. Я незаметно касаюсь ее бедра нашими сомкнутыми ладонями и ободряюще улыбаюсь. Пусть знает, как я ею горжусь.

— Дорогая, принеси, пожалуйста, свое обручальное кольцо. И захвати коричневый конверт в моем ящике для носков. Жеребчик сходит с тобой, если нужно. – Я бережно убираю выбившуюся прядку волос ей за ухо.

Прищурившись, она поворачивается к Жеребчику. Тот с готовностью подает ей руку.

— Знаешь, как говорят: изменяет с тобой, изменит тебе. – Этот козел каким-то чудом набирается храбрости заговорить вновь. – Не боишься, что она спутается с кем-нибудь из твоих ковбоев?