Книга Когда оживает сердце, страница 57 – Ханна Бейли

Язык Остина упирается в щеку изнутри, глаза опускаются. Спустя несколько долгих секунд он произносит:

— Ты его еще любишь?

— Господи, нет! – отвечаю я, не задумываясь. – Когда все только началось, любила. Надеялась, это его изменит. А потом еще долго боролась с собой, когда стала понимать, что любовь ушла. Мне и сейчас иногда грустно, что все обернулось вот так. Нет. Я уже давно не люблю его. Поэтому и намерена подать на развод при первой возможности.

Остин, как всегда, молча фыркает.

— Еще вопросы?

— О да, у меня масса вопросов. Только не к тебе.

— А можно мне спросить? – произношу я, и его бровь приподнимается, а подбородок вздрагивает. – Твое отношение ко мне изменилось?

Нервно сглатываю в ожидании ответа, блуждаю взглядом по кухне: черные ручки шкафчиков, полосатое полотенце на дверце духовки, одинокий магнит в форме дерева на холодильнике. Похоже, нарисован Одессой. Не знаю, какого ответа жду. И «да» и «нет» звучат паршиво.

— Да. – Остин глубоко вдыхает, словно за нас двоих, потому что я вдохнуть не в состоянии. – Ты столько пережила! Самые стойкие люди, которых я знаю, не вынесли бы и половины. Ты же не просто вынесла, а сохранила жизнерадостность, сделавшую тебя настоящим солнцем нашего ранчо. Не представляю, как тебе удается быть такой сильной.

Его слова – бальзам на душу.

— Не такая уж я и сильная. Я не плакала сегодня лишь потому, что кончились слезы – слишком много плакала раньше. Так что я не сильная, а равнодушная. Не уверена, что это достойно восхищения.

— Поверь, я знаю, о чем говорю… – Он резко отворачивается, встряхнув растрепанными темными волосами.

Запустив макароны в кастрюлю, Остин вновь поворачивается ко мне.

— Тогда, в день рождения мамы, я схватил твою руку, и тебя прямо передернуло. Я понял – что-то не так, но и подумать не мог, насколько все плохо. Хочу, чтобы ты знала: я никогда не посмел бы это сделать, если бы был в курсе. Прости меня.

— В этом фишка секретов. Нельзя винить людей за то, что они не в курсе.

Охваченная внезапной жаждой близости, я делаю шаг вперед, прижимаюсь к его груди и растворяюсь в успокаивающих объятиях. Сильные руки обвивают меня, кожа в тех местах, где наши тела соприкасаются, горит, будто меня в ванну со скипидаром посадили. Кончики его пальцев скользят вниз по предплечью, высекая фонтаны искр.

Откинув голову, провожу ладонью по его подбородку и закрываю глаза, наслаждаясь ощущением дыхания на лице и губах. Обвив мою талию, рука слегка напрягается и сжимает бедро – то же движение, что делал Кей-Джей на людях, чтобы со стороны мы выглядели влюбленной парой. Вздрагиваю всем телом, будто падаю в пропасть, предательский рефлекс не дает мне времени даже осознать случившееся. Дьявольски внимательный Остин отстраняется, веки подрагивают, в широко распахнутых глазах тревога. На моих же проступают слезы смущения.

— Сесиль, я не могу…

— Прос… – Увидев его нахмуренные брови, умолкаю на полуслове: «никаких извинений». – Я хочу, чтобы ты ко мне прикасался, даже если я вновь отшатнусь. Я – сломанная кукла, и что? Недостойна нежных прикосновений?

— Только таких и достойна. И вовсе ты не сломана, просто твое тело боится. Пойми, я не хочу, чтобы тебе было неприятно. Тем более ты мне в этом ни за что не признаешься.