Книга Пусть она вернется, страница 34 – Синтия Кафка

— Я счастлива за тебя, Марго. Похоже, что приключения на природе оказывают на тебя самое положительное воздействие. Ты уже подрумянилась на солнышке?

— Замолчи, несчастная! Я обещала папе наносить солнцезащитный крем каждые два часа и не снимать шляпу ни при каких обстоятельствах.

— Ладно, но вообще вам удалось что-нибудь найти?

— Пока ничего конкретного, но мы и не ожидали, что совершим какое-нибудь открытие.

— По крайней мере, у вас там хорошая погода, пользуйся!

— Нам надо как-нибудь поехать в отпуск всем вместе, втроем с папой.

— Я была бы счастлива. Мне обычно нечего рассказать одноклассникам после каникул.

— Ты же никогда не жаловалась. Теперь я чувствую себя виноватой.

Губы моей сестры складываются в ехидную гримаску.

— Ну, пусть это будет твоим самым главным грехом, просто теперь мне кажется, что нас будто посадили под домашний арест, причем с рождения. Я хочу путешествовать, открывать новые места…

— Я желаю тебе этого от всей души… Ты заслуживаешь будущего, достойного такой замечательной личности, как ты.

— И я желаю тебе того же, Марго. Пользуйся свободным временем для себя. Сконцентрируйся наконец на себе. Ты слишком много времени посвятила нам с папой. Но мне уже пятнадцать, я почти взрослая, и хотя мне всегда будет тебя не хватать, но не всегда же именно в таком смысле, как сегодня. Ты понимаешь, о чем я?

Я соглашаюсь, улыбаясь.

— Ну а что касается папы, он тоже уже совсем большой и наконец окреп достаточно, чтобы ты прекратила о нем заботиться. Ты не должна постоянно быть рядом, не надо выносить себя за кавычки.

— За скобки, ты хочешь сказать?

— Ой, ну это то же самое.

— Ну не совсем, однако… ты, безусловно, права.

Повесив трубку, спустя несколько минут я проваливаюсь обратно в меланхолию. Какой женщиной я бы могла стать, отбросив свое прошлое и став такой, как все? Дискуссия о выборе, который определяет нашу жизнь, вновь разбудила во мне эти мысли. Я представляю, как сначала была бы легкомысленной девочкой-подростком. Немножко бунтаркой, но не до такой степени, чтобы навлечь проблемы на свою голову. Бесстрашной, но, вероятно, в основном благодаря защите Тимоте, популярность которого росла по мере того, как совершенствовалась его мускулатура. Наверняка у меня была бы мечта, к которой бы я стремилась, но потом бросила на полдороги. Невозможно угадать, какие препятствия судьба подкинет на нашем пути. Поэтому каждый движется вперед по мере сил, которые дает нам жизнь и которые забирает. Но в одном я уверена твердо: я никогда не стала бы так близка с отцом, если бы ему не пришлось заботиться о подростке, младенце и сражаться с непереносимой болью, и он так и остался бы работать в своем автопарке, улыбаясь другим людям с понедельника по субботу. И у меня не было бы подобной трепетной близости с Селией, которую я вынуждена была воспитывать и которой я служила опорой. А возможно даже, что, уехав учиться или работать, я бы отдалилась и от Тимоте.

Я никогда не рассматривала свою жизнь под таким углом, однако исчезновение моей матери превратилось в гигантский дряхлый фургон, который полностью перекрыл нам дорогу, не оставив другого выбора, как ждать и надеяться. Но поскольку это событие повлияло на все стороны нашей жизни, позитивные последствия тоже были.