Книга Пусть она вернется, страница 72 – Синтия Кафка

— А ты не хочешь прилечь обратно? – спрашиваю я.

— Уверяю тебя, когда ты узнаешь продолжение программы, то не пожалеешь о прерванном утреннем блаженстве. Давай, поспеши!

— Надеюсь, что это завтрак из как минимум пяти таких булочек с изюмом. Я умираю с голоду.

Мы, смеясь, спускаемся по лестнице и идем в сторону деревенской площади. Первое, что я замечаю – это направленный на меня телефон Тима. Зачем он меня снимает? Я моргаю, прежде чем проследить взглядом, куда указывает его палец. И застываю, будто мои подошвы приклеились к мостовой, увидев двоих людей, поразительно похожих на папу и Селию. А затем понимаю, что это не просто сходство. Это они, передо мной.

Папа, оторвавшийся от пазлов, выглядит гораздо моложе. А может быть, знание правды сняло груз с его души.

Я сжимаю их в объятиях, чуть не задушив. Я никак не могу поверить, что они приехали ко мне. Не могу поверить, что они сели в самолет, взяли машину, проехали петляющей дорогой до Нонцы… чтобы провести этот день рождения со мной. Мое сердце разрывается от счастья, благодарности, слезы радости текут по моим щекам.

К счастью, у моей сестры есть талант разряжать мои эмоциональные приступы юмором.

— Эй, а завтрак у нас будет? Я пересекла всю Францию не для того, чтобы смотреть на твои нюни!

Я смеюсь сквозь слезы, и, прижавшись ко мне, сестра шепчет:

— Заметила, какими глазами вы с Тимом смотрите друг на друга… ну что, все наконец свершилось?

И тут я сознаю, сколько счастья, так и просившегося в руки, я упустила за эти годы.

Завтрак плавно переходит в банкет в тени деревьев кафе у башни. Кофе и апельсиновый сок текут рекой, разговоры тоже. Пока мы не говорим о матери, это время праздника. У нас еще будет возможность поговорить попозже. Но тем не менее есть кто-то, кого я хочу обязательно с ними познакомить.

— Пока вы еще не очень устали, я хотела бы отвести вас к Жеромине. Селия, уверена, что она тебе понравится.

Прижавшись друг к другу, мы восхищаемся видом, пока Жеромина декламирует нам стихи на корсиканском. Мы не понимаем почти ни слова, но, как и во время концерта корсиканской песни, нас уносят торжественность и эмоциональность звуков. Я поддерживаю прабабушку, встав справа от нее. С другой стороны ее поддерживает моя сестра. Наши взгляды встречаются, и улыбка, унаследованная ею от матери, расцветает на лице Селии.

После неловких, но полных нежности представлений Тим снова предложил спуститься всем вместе на пляж, чтобы отдать почести моей матери. Внезапно я подумала, что восьмидесятичетырехлетняя Жеромина с палочкой не справится. Тем не менее она показала, что все еще намного сильнее меня, – мне оказалось труднее, чем ей, восстановить дыхание.

Добравшись до залива, мы собрали белые камни, чтобы сделать рисунок на черной гальке.

Это была идея нашей прабабушки. Она заверила нас, что из ее сада зрелище будет невероятным. Мы долго искали, что могло бы олицетворять мою маму, поскольку знали ее не так уж хорошо. Селия склонялась в сторону какого-нибудь нежного слова, пока я не показала ракушку, прикрепленную к моему браслету.

— Око святой Лючии, babin… это прекрасно – подарить ей свет, – пробормотала Жеромина с покрасневшими глазами.

И тогда Тимоте, Селия, папа и я приступили к работе. После посвящения, произнесенного пожилой женщиной, она отвела нас с Селией в сторонку. Она сказала, что не чувствует достаточно сил, чтобы войти в пляжный домик, но протянула нам связку ключей.