Книга Подкати ко мне нежно, страница 112 – Карли Робин

— Помнишь, я рассказывала тебе о девушке, которую пытались изнасиловать? – Наконец спросила я спустя несколько минут. – В прошлом году на работе.

— Ага, – Блейк произнес это так тихо, словно боялся, что спугнет меня, если станет говорить громко. Я скрутила рукав его рубашки между пальцами. – Помню.

— Я не рассказала тебе всей истории, – тихо призналась я. Слезы покатились по моим щекам, и Блейк принялся вытирать их подушечкой большого пальца.

Затем на его лице медленно отразилось понимание.

— Это была ты, не так ли?

Я могла лишь кивнуть. Блейк тяжело вздохнул и так сильно стиснул челюсть, что аж затрясся. Я сжалась, пытаясь защититься от его реакции.

— Прости, что не рассказала тебе.

— Что? – искренне удивился Блейк. – Ты просишь у меня прощения?

— Ты рассказал мне о своей тревожности и о своей семье, а я тебе до сих пор не рассказывала об этом. Я не…

— Элла, детка, нет, – перебил он. Его суровое выражение дало трещину, твердость во взгляде исчезла. – Я злюсь не на тебя. Господи, нет. Я злюсь, что это случилось с тобой.

— Ты не злишься, что я не рассказала тебе об этом раньше? – Я закусила губу, пытаясь удержать новый поток слез. – Я хотела рассказать. Просто не знала, как.

— Позже я пробью в стене дыру и, вполне возможно, кое-кого прикончу, – признал он. – Но я обещаю тебе, это никак не связано с тобой, дорогуша. Ты только что поделилась со мной чем-то очень личным. Я с тобой, что бы ни случилось, понимаешь? Спасибо, что доверилась мне.

Блейк прижал меня к себе, и я уткнулась носом ему в грудь. Я чувствовала, как колотится его сердце, пока он успокаивающе поглаживал меня по спине. Казалось, что дамбу наконец прорвало, и все, что так долго хранилось взаперти, вырвалось на свободу. Меня трясло, рубашка Блейка пропиталась моими слезами. Я несколько месяцев так не плакала, но теперь, начав, не могла остановиться. Я даже не знаю, сколько мы в итоге так пролежали, пока Блейк держал меня, а я выплакивала все, что накопилось.

Спустя какое-то время я отстранилась от него и вытерла нос тыльной стороной ладони. Определенно, не самый милый жест. Я сделала глубокий вдох.

— Это случилось примерно через месяц после того, как я сообщила в кадры о домогательствах. Я была в студии – она располагается на другом этаже от офисов, так что там гораздо тише – и готовилась к следующему интервью.

Блейк молчал, позволяя мне говорить. Несмотря на мягкое выражение лица, его челюсть была напряжена. Я понимала, что могу остановиться в любой момент и он примет мое решение, но я хотела, чтобы он знал. Это было даже не столько желание, сколько нужда.

— Полагаю, что Коннор выяснил, что я ходила в кадры, потому что он появился и начал орать на меня. Назвал меня гребаной ханжой и сказал, что я не должна всерьез относиться к подобным вещам. – Я закрыла глаза в попытках спрятаться от тяжелого воспоминания. – Когда я попыталась выйти из комнаты, он схватил меня и прижал к стене. Он начал меня лапать, сорвал с меня нижнее белье и… – я сделала глубокий вдох и попыталась собраться с силами, чтобы закончить предложение. – …и сказал, что здесь никого нет, так что никто не услышит, как он выдолбит из меня подобное отношение.

Я снова запнулась, затем продолжила:

— Маркус, звукоинженер, вошел как раз когда Коннор расстегивал ширинку… Полагаю, он забыл записную книжку. Я сказала ему, что уже ухожу, и попросила подождать меня, пока я собираю вещи.