Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 13 – Зои Брисби

Бедняга, кажется, слетел с катушек.

— Я же сказал, что ищу писателя.

— Но это же я!

Я встал. Похоже, само мое присутствие заставило его рассудок помутиться.

— Мне пора…

— Да посмотрите же на меня! Вот он я!

Нельзя было оставлять его в таком состоянии. Следовало заставить старика расстаться с навязчивой идеей. Сорвать, так сказать, оберточную бумагу, в которую были упакованы надежды.

— Послушайте, месье…

— Николя.

— Послушайте, Николя, вся это очень скверная затея. Мы стали жертвами розыгрыша, который устроили мои коллеги. Мне очень жаль.

— Вы не понимаете!..

Мой поклонник становился агрессивным! Я возмущенно ткнул пальцем в его сторону.

— Нет, это вы ничего не понимаете! Меня такое не интересует.

— Сто тысяч рождественских тортов! Это я, я написал «Примирение»!

Я снова сел на диван. Если бы у меня была вторая кружка гоголь-моголя, я бы выпил ее до дна.

— Вы автор книги «Примирение»?

— Именно это я и пытаюсь вам объяснить последние несколько минут!

— Но почему вы сразу не сказали?

Кажется, мои слова вывели его из себя. Он схватил печенье, чтобы успокоиться. Если бы мне нравилось рождественское печенье, я бы, наверное, последовал его примеру. Но я лишь глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.

— Давайте начнем сначала.

Он хотел что-то сказать, но я его остановил.

— Просто говорите «да» или «нет».

Он кивнул, жуя пряник.

— Так это вы написали «Примирение»?

— Да.

— Вы отправили рукопись в «Деламар»?

— Да.

— Стало быть, вы писатель.

— Нет.

Я выхватил у него пряник.

— Как это?

— Нет.

— Как можно писать «Примирение» и не быть писателем?

Он забрал у меня пряник.

— Могу я теперь говорить что-то, кроме «да» и «нет»?

Я грохнул кулаком по столу. И разбудил пластмассового Санта-Клауса, который начал петь Santa Baby. Никогда еще я не был так близок к нервному срыву.

— Ну конечно же!

Он не спеша доел пряник, а потом начал объяснять:

— Писателем ты становишься, когда у тебя есть опубликованные книги. Да, я написал «Примирение», но пока я всего лишь почтальон на пенсии.

Я не был согласен с его определением писателя, но спорить с ним не собирался. И тут до меня дошел смысл его последних слов. Он не Санта-Клаус, а почтальон…

— Вы почтальон в Почтограбске?

— На пенсии.

Сначала мэр Робер Курьер, а теперь Николя – почтограбский почтальон. Похоже, меня все-таки разыгрывают.

— Вы что, издеваетесь?

— Вовсе нет.

Поглаживая белую бороду, он добавил:

— А еще я больше тридцати лет был местным Сантой.

— Гоголь-моголь еще остался?

Николя улыбнулся, радуясь, что я оценил его кулинарные таланты, и вышел из комнаты. Я воспользовался передышкой, чтобы собраться с мыслями. Возможно, этот человек совершенно чокнутый, но все-таки я нашел своего писателя! Конечно, он выглядит совсем не так, как я представлял, но главное: надежда, что он подпишет контракт, жива. Еще не все потеряно! И возможно, я не лишусь работы в издательстве.

Николя принес еще две стеклянные кружки с гоголь-моголем. И я сразу перешел к делу.

— Николя…

Тут я понял, что не знаю его фамилии.

— Николя… а дальше?

— Ноэль^[3].

— Вы что, издеваетесь?

— Да.

И он довольно захохотал, а его большой живот заколыхался.

Я невольно улыбнулся: он был остроумным – а это так важно для продвижения нового автора бестселлеров. Сделав глоток гоголь-моголя, я продолжил: