Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 67 – Зои Брисби

Мои движения становились все более уверенными. Одному из моих пряничных неудачников я даже сумел нарисовать улыбку и очки.

Оказалось, что ручной труд освобождает ум. Обычно мой разум постоянно метался от одной идеи к другой. Невозможно не думать. Я обдумывал каждое свое движение, каждое слово, выискивая, где ошибся. И это очень утомляло, потому что ошибок я делал много. Говорят, оптимисты живут дольше. Поэтому я добавил в длинный список своих фобий страх преждевременной смерти.

События дня проносились в моей голове. Сначала поход за елкой, битва снежками, строительство иглу, прыжок, едва не стоивший мне жизни, и, конечно же, бег в мешках наперегонки с ужасным Антуаном.

Мне действительно казалось, что мы с Лали сблизились. Между нами возникла некая связь. Она тоже это чувствует? Или все еще испытывает чувства к своему бывшему возлюбленному? Как она могла полюбить такого, как он? И кто этот Лиам, о котором говорил Финеас? Слишком много вопросов для такого маленького ума…

Внезапно я вспомнил о Шанти, темной повелительнице электронной сигареты. Слишком занятый своей миссией, я и думать забыл о вечеринке в офисе! Все кейтеринговые службы уже наверняка перегружены заказами, так что нам, скорее всего, придется обойтись замороженными сосисками в тесте. Шанти мне этого никогда не простит! И я поклялся, что как только закончу с пряничными человечками, тут же пойду к себе в номер и займусь делом, вдохновившись – почему бы и нет? – праздничным духом Рождественского марафона.

Как ни странно, здесь, в Почтограбске, я чувствовал себя в безопасности. Привычная тяжесть в груди, которую я ощущал каждый день, и особенно на работе, исчезла. Я будто стал легче и, следует признать, счастливее. Однако «почтограбская передышка» должна была скоро закончиться. Если все пойдет хорошо, то завтра вечером, 24 декабря, я вернусь в «Деламар» с контрактом на новый бестселлер. Я стану известным редактором. Никто в издательстве больше не забудет моего имени, меня перестанут называть «тот, кто пишет письма с отказами».

Лали склонилась над пряниками. Мне стало любопытно, что же у нее случилось? Что может заставить человека развестись, все бросить и заново начать в другом месте?

Она подняла взгляд и спросила:

— А если каждый из нас сделает автопортрет?

— На пряниках?

Она улыбнулась.

— Что, боишься проиграть?

Никогда не бросайте вызов мужчине. Даже мне. Я одел своего человечка в штаны из зеленой глазури. Отступил на шаг, чтобы оценить результат. Неплохо! Вдохновившись, нарисовал еще и элегантные подтяжки. Я подтяжек не носил, но Лали об этом знать не обязательно.

Два кружка – глаза. Полукруг – улыбка.

— Готово! – воскликнула Лали радостно.

Я бросил последний гордый взгляд на свое творение и посмотрел на то, что сделала она. Лали создала нечто поистине прекрасное! Ее человечек был в прелестном красном платье с рюшами, а из пучка на голове выбивались волосы. По сравнению с ее шедевром, то, что сделал я, выглядело как поделка из детского сада.

Лали некоторое время разглядывала моего человечка, а потом расхохоталась.

— Это ты?

Я ответил с подчеркнутой сдержанностью:

— Совершенно верно.

— Он выглядит как стриптизер.

Я в ужасе уставился на свое печенье. Теперь я видел, что штаны больше похожи на мини-шорты из экокожи, а подтяжки… Не хватало только блестящего масла на теле, и он мог бы выступать под Hot Stuff.