Книга Смерть заберет нас в один день, страница 38 – Ао Морита

Когда добрался до двенадцатого тома, вдруг чирикнул телефон. Это Рюдзи без каких-либо комментариев сбросил в наш канал в «Лайн» ссылку.

Я перешел по ней и увидел сообщение о каком-то психе, который среди бела дня набросился на прохожих с ножом. Не обошлось без жертв: в статье указывали четверых.

Одного из них звали Масанори Касай.

«Может, тезка?» – спросил я, но Рюдзи написал, что уже попытался дозвониться до нашего и тот ему не ответил.

Да и сообщения в чате помечались так, будто их прочитало всего два человека. К тому же случилось это все в его городе, потому, скорее всего, убили и в самом деле нашего Касая.

«Значит, все-таки не прикол. Видимо, и я умру…»

«Не умирайте, пожалуйста! Не хочу видеть „Ред Стоунз“ без вас!»

«Спасибо на добром слове. Но, думаю, наша с Хикару песенка спета».

«Пожалуйста, не умирайте…»

Экран запестрил перепиской Рюдзи и Канон. Я немного расстроился, что за него она переживает явно больше, чем за меня, и убрал телефон.

Рюдзи прав, и, похоже, Зензенманн – никакой не самозванец. Мы с Рюдзи, друг Канон и, конечно же, Асами уже обречены.

Честно говоря, чем ближе мы подходили к роковой дате, тем крепче во мне укоренялась смутная идея, что мы с Асами, может, и не умрем. Однако гибель Касая поставила в этом вопросе точку. Наши с ней жизни оборвутся через месяц с небольшим. Судьбу не обманешь.

Мне расхотелось читать мангу, я опять достал телефон и снова пролистал статью о Касае. Когда представил, что через месяц и мое имя так же появится в интернете, то почувствовал дыхание смерти на затылке и в меня пустил коготки страх.

Следующие три дня я прогуливал школу.

Не потому, что заболел, просто лень одолела. Меня серьезно подкосила смерть журналиста, и в частности то, как именно он погиб.

Множественные колотые раны. Убийце было едва за двадцать, и никого из жертв он, по его собственным показаниям, не знал.

Происшествие меня никак не отпускало. Ведь не исключено, что и нас с Асами, и Рюдзи ждет такой же ужасный, полный боли конец. То же самое касается не только нас, но и вообще любого человека.

— Хикару, с днем рождения! Так что насчет вечера? Все-таки нет? Юко-сан очень хотела отпраздновать, – смущенно поздравил меня с утра, перед тем как уйти на работу, отец.

Только тут я сообразил, что сегодня за день.

— Нет, сегодня я пас. Плоховато себя чувствую.

— Ну ладно… Может, сходишь к врачу?

— Нормально.

Я сказал отцу, что пропускаю школу, потому что заболел. С одной стороны, я жалел, что так неудобно получилось с вечером, но если все пойдет по плану, то мне остался ровно месяц. Вот и незачем больше видеться с Юко.

— Хорошо. Тогда я сегодня пораньше приеду и приготовлю ужин.

— Не, не надо. Сходите куда-нибудь вдвоем.

— Ну уж нет. Лежи сегодня и отдыхай, а я все сделаю.

С этими словами отец ушел. Меня терзала совесть, что я испортил им вечер.

Отец, конечно, велел лежать и отдыхать, но во второй половине дня я пошел гулять. То есть поехал на велосипеде – к оазису своего сердца. В то самое место, которое исцеляет мою больную душу в дни печали.

К «Санрайзу» я подкатил в четвертом часу. Показал годовой абонемент и прошел в залы. Народу было немного, и я без суеты гулял по всей экспозиции.

До чего все-таки удивительно, что сто́ит лишь посмотреть на рыб в аквариумах – и на сердце сразу светлеет. Вот бы и мне тоже – за стекло и дрейфовать, отдавшись на волю течения.