Книга Смерть заберет нас в один день, страница 49 – Ао Морита

С трудом я узнавал в гитаристе на сцене того тщеславного выпендрежника, которого привык видеть вне зрительного зала, и приходилось признать, что он в самом деле очень крут.

Первая песня закончилась, участники прервались, чтобы сказать залу пару слов. Каждый из них представился, и вот очередь дошла до Рюдзи.

— Гитара, Рюдзи! Надеюсь, вам сегодня понравится!

И не скажешь по такому банальному приветствию, какой он оригинал. Остальные зрители тоже заметили, что он сам не свой.

— И играл сдержаннее обычного… – услышал я чье-то бормотание.

Во время наших прогулок Рюдзи всегда улыбался, но сегодня он показался мне опечаленным, погруженным в собственные мысли. Эта странность тем больше выделялась, что остальные ребята в группе практически светились от счастья. Я даже представить себе не мог, каково ему сейчас стоять на сцене.

На протяжении всего выступления задор к нему так и не вернулся.

Еще на заре нашего знакомства я усомнился, в самом ли деле он из популярной группы, и нашел в Сети несколько роликов с их выступлениями. Там Рюдзи прыгал по всей сцене, ни на секунду не выпуская из рук гитару, качался из стороны в сторону и вообще лучился энергией – в общем, типичный рокер.

А сегодня он неподвижно стоял на одном месте, точно у него ноги приросли к сцене, а струны перебирал, как робот.

Я весь концерт переживал то за него, то за возможное соседство Асами, потому выступление проходило немного мимо меня. Мне за всю неделю даже в голову не пришло, что она могла и сама заранее достать билеты. Получается, она бы отказалась, даже если бы я все-таки позвал ее с собой, поэтому я решил, что все сложилось не самым худшим образом.

Надо отбросить все мысли и раствориться в прекрасном голосе Сёи и атмосфере зала. Сэкикава активно размахивал лайтстиком в такт музыке, подпрыгивал и, казалось, ловил от шоу невероятное удовольствие.

Я попытался взять с него пример. На огромный экран в глубине сцены вывели Рюдзи крупным планом, и мне показалось, что у него что-то блеснуло на щеке. Пот прокатился или слеза? Не знаю.

— Спасибо огромное, что пришли! Следующая песня – последняя. Итак! «Влюбленный жук-носорог»! – объявил Сёя, и группа тут же заиграла вступление.

Бодрая мелодия отлично подходила для завершения программы, и зал снова закачался в такт музыке. Я пытался не отставать от остальных, но рука с лайтстиком уже отваливалась.

После «Жука» участники группы бросились за кулисы. Но тут начались овации, и парни снова выбежали на сцену, только теперь в фирменных красных футболках «Ред Стоунз».

Рюдзи вышел из-за кулис позже всех.

Их встретили новым оглушительным ревом. И совершенно заслуженно – но вслух я этого никогда не признаю.

Музыканты снова один за другим представились публике. Последним микрофон взял Рюдзи, и на экраны вывели его расстроенное лицо. Он не сразу заговорил, и по залу пробежал гул.

— Что это он? Так разволновался, что ли? – со всезнающим видом предположил Сэкикава, который даже не догадывался о правде.

Я ему не ответил и не отрывал глаз от друга на сцене.

Первым, однако, тишину нарушил не он, а Сёя:

— Рюдзи, что такое? Ты сегодня сам не свой.

Наверняка все фанаты в зале разделяли это мнение. То и дело откуда-нибудь доносилось встревоженное: «Рюдзи-и-и!»

— Несварение, что ли? – в полушутку предположил ударник Наоки, но Рюдзи ничего не ответил и наконец запрокинул голову. Я тоже посмотрел наверх, и мне в глаза ударили красноватые прожекторы, освещавшие сцену.