Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 51 – Ао Морита

А вот после этого она мне не давала спуску еще хуже, чем прежде. Ах, я, мол, больно фамильярничаю с Харуной; ах, я, мол, слишком близко к ней подсел. Короче, как психованная подружка, которая во всем контролирует парня. Требовала, чтобы я называл Харуну не просто по имени, а обязательно Харуной-тян. Вот до чего спятила.

Я вздыхал по счастливым денькам, когда оставался в палате с подругой наедине, но на самом деле и теперь наслаждался весельем. Но самое главное, что в компании Миуры Харуна сильно повеселела.

Честно говоря, я в последнее время тоже сдавал позиции. Меня уже несколько дней мучила легкая температура, а один раз при Харуне так сильно закружилась голова, что она за меня перепугалась.

Я все так же проходил обследование каждый месяц. Анализы, похоже, ухудшились, и доктор Кикути каждый раз хмурился.

— Акито-кун, напиши мой портрет, – вдруг попросила Харуна в один из моих визитов.

Я сначала растерялся, но потом согласился и открыл альбом.

Харуна села в койке, завела прядь за ухо и смущенно улыбнулась. У меня аж сердце удар пропустило, и я отвел глаза. Но все-таки сложно рисовать, не глядя на натуру.

Я начал с общих контуров. Когда наметил их, то набросал лицо и перешел к чарующим волосам. Я почти не рисовал портретов, и незнакомый жанр давался мне с боем.

— Тяжело сидеть в одной позе. – Всего через несколько минут позирования Харуна неловко улыбнулась и заерзала на месте.

— Если устала, приляг. Я дальше по памяти.

— Нет, ничего, – отказалась девушка, выпрямляя спину.

С головой я покончил и перешел к худощавой фигуре.

Из-под воротника пижамы проглядывали красивые ключицы. Чуть наметившаяся грудь, белые длинные пальцы. Я никогда прежде не разглядывал Харуну столь пристально, и сердце заходилось.

В тишине палаты только шуршал по бумаге карандаш. Чем дальше я рисовал, тем больше смущался, и под конец поторопился закончить уже хоть как-нибудь.

— Что, уже?

— Ага, – подтвердил я и протянул девушке альбом.

— Ух ты-ы! Акито-кун, ты правда мастер.

— Ну не знаю.

Глядя на мой рисунок, она расплылась в улыбке:

— Ой, только вот тут недоглядел.

— Что именно?

Харуна озорно улыбнулась и показала себе на нижнее веко:

— Смотри, у меня вот тут родинка!

— Чего? Правда?

Я подсел к ней на койку и пригляделся внимательнее. Под правым глазом и впрямь обнаружилось крохотное родимое пятно.

— Не упускай такие детали, ладно? Это часть моего шарма!

Мы практически столкнулись нос к носу. Сердце и так уже едва справлялось с нагрузкой, и я поспешил отсесть обратно на табуретку. Но не тут-то было: Харуна поймала меня за руку.

— Харуна?..

Руку она сжимала крепко, но лицо опустила. Теплая, мягкая рука. Я сел обратно и заглянул ей в глаза. Девушка ответила на взгляд. На щеках выступил легкий румянец.

Мы не сводили друг с друга глаз. Казалось, время застыло, – такая звенела тишина, и во всем мире остались только мы двое.

Но тут вдруг дверь распахнулась, и я отскочил.

— Я что, не вовремя? – смущенно спросила с порога Миура, прикрывшая ладошкой рот.

— А мне уже домой пора, а то ругаться будут. – Я выскочил прочь из палаты, не глядя на Харуну.

Сердце не унималось даже в автобусе.

При следующей встрече Харуна совсем меня не смущалась, как будто и не обратила особого внимания на то, что произошло. Я вздохнул с облегчением. Вот кто на меня зыркнул с неодобрением и обещанием скорейшей расправы, если хоть пальцем коснусь больной, так это Миура.