Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 68 – Ао Морита

Но он пытался меня ограничивать, так что я его быстро отшила. Намного больше удовольствия мне приносило общение с девчонками, чем с парнями.

Харуну я уже почти не вспоминала. Но однажды, когда я уже училась в одиннадцатом классе, мне передали, что со мной хочет поговорить какой-то парень из другой параллели.

Я про себя вздохнула, что очередной поклонник собрался признаться мне в любви, но вышла в коридор, и там меня поджидал какой-то мрачный тип.

— Что за дело? Кто ты для начала? – спросила я, и мрачный парень ответил:

— Ты знаешь Харуну Сакураи?

Я настолько этого не ожидала, что сначала даже решила, будто ослышалась.

Страшно удивилась: с чего вдруг этот мрачный тип заговорил о Харуне? Кто он вообще? И кем приходится ей? Я посмотрела на парня с подозрением.

Так я и познакомилась с Акито Хаясакой.

Он сказал, что хочет узнать Харуну поближе. Сбил меня с толку, но одновременно я порадовалась за нее.

В конечном итоге Хаясака меня поймал и приволок к подруге, которую я не видела вот уже два года.

Она чуть повзрослела, но еще сильнее исхудала, и мне показалось, что ей даже смеяться тяжело.

После воссоединения вся скука рассеялась и жить стало веселее. Мы с Харуной допоздна болтали и переписывались, и после школы я заглядывала к ней в больницу даже в те дни, на которые у меня выпадали смены.

Благодаря Хаясаке мы помирились. Спасибо ему за это большое.

Нам с Харуной оставалось всего лишь два месяца с небольшим, но они очень многое для меня значили.

После того как подруги не стало, мир снова посерел.

Несколько месяцев я не могла прийти в себя. Иногда сталкивалась с Хаясакой в коридорах, но мы почти не говорили.

Он, все такой же мрачный, как и всегда, наслаждался школьными деньками.

Мы возобновили общение на летних каникулах в двенадцатом классе. Все наши друзья с головой ушли в подготовку к экзаменам и окончательно определялись, куда поступать. Я, в свою очередь, работала не разгибаясь на подработке.

Именно тогда Сёта Мураи, который тесно дружил с Хаясакой, рассказал, что его друг угодил в больницу.

Я тут же отправилась его навестить.

— Слушай, ты рассказывал, что у тебя больное сердце, но получается, все довольно серьезно?

Я и правда уже знала про болезнь, но думать не думала, что его жизни что-то угрожает.

— Опухоль в сердце. Скоро умру.

— Чего?

— Погоди, я не упоминал?

— Впервые слышу! Ты прикалываешься?

— Нет, я абсолютно серьезно.

Я думала, он надо мной смеется. Но по взгляду почувствовала, что не лжет. Он изменился после смерти Харуны. Не то стал более философски относиться к жизни, не то покорился судьбе.

— Так что не обижай тяжелобольного человека.

— Мне кажется, за себя о таком просить не положено, – съязвила я.

Хаясака усмехнулся, открыл альбом и принялся рисовать. Мне вспомнилась подруга, и сердце сдавило.

— Харуна знала?

— Думаю, что нет. Не хотел, чтобы она волновалась, и ничего ей не сказал.

— Да?

На какое-то время мы оба умолкли. Только шуршали по бумаге цветные карандаши. Приятный легкий звук.

— Что рисуешь?

— Отгадай, – предложил он, не отрываясь от работы.

Харуна тоже красиво рисовала, но и Хаясака ей не уступал. Кажется, он работал над пейзажем. Зеленела листва, пестрели цветы, а через небо перекинулась радуга. Красиво.

— Не знаю. Клумба какая-нибудь.