Книга Ушла в винтаж, страница 67 – Линдси Левитт

— Да, я играю в теннис и в азартные игры. Я еще не труп, Мэллори.

— Просто на тебя не похоже.

— А на кого похоже?

— Ни на кого. Просто обычно я представляю тебя на благотворительном вечере, беседующей с очередным послом.

— Я была знакома всего лишь с тремя послами.

— Всего лишь?

На бабушке недлинное индийское сари и розовые легинсы, волосы собраны в пучок. Она шагает по улице как на одиночном параде, прохожие останавливаются, чтобы на нее поглазеть – настолько очевидно, что она выглядит и воспринимает мир совсем не так, как, например, парень в футболке с эмблемой бейсбольной команды.

— Ты говоришь прямо как твоя сестра, – замечает бабушка.

— А что сказала Джинни?

— Что я забываю, кто я есть на самом деле. – Бабушка останавливается перед выставленными на улице товарами со скидкой, предлагаемыми дорогущим магазином для беременных. – Хотя я совершенно не ставлю перед собой такой цели. Но я почти сорок лет прожила с вашим дедушкой. Знаешь, я до сих пор иногда просыпаюсь, поворачиваюсь к нему, чтобы пересказать свой сон, и вспоминаю, что его нет. Ты не представляешь себе, каково это.

— Конечно не представляю.

— Поэтому у меня теперь другая кровать. И другой дом. И, возможно, другая жизнь. Он по-прежнему преследует меня, но я хотя бы не спотыкаюсь о его ботинки и не нахожу в ящиках стола адресованных мне записок.

Как и блокнотов на пружинке с юношескими списками.

Бабушка вздыхает и трет уголок глаза. Я тянусь через развешанную на продажу одежду и обнимаю бабушку. Она похлопывает меня по плечу и легонько отстраняет:

— Ладно. Кое в чем я до сих пор сильна, и это вылазки за покупками. Вот и твой магазин. – Она открывает синюю дверь с надписью «Вторая жизнь».

Я еще минуту стою снаружи, пытаясь придумать правильную реплику. Стоит ли еще расспрашивать ее о потере, с которой она живет уже два года (это не срок по сравнению с двумя десятилетиями, которые они прожили вместе)? Стоит ли снова поднимать эту тему, или лучше пошутить о чем-нибудь безобидном? Или просто промолчать? Я понятия не имею, с какой стороны подходить к чужой боли; на фоне бабушкиной моя собственная боль кажется такой банальной и неглубокой. По сравнению с долгими отношениями бабушки и дедушки у нас с Джереми было просто экспресс-свидание.

Когда мы заходим в старомодный магазинчик, над дверью звякает колокольчик. В помещении разлит теплый свет от китайских фонариков и торшеров со стеклянными абажурами. На перекладинах под потолком развешаны винтажные платья. На манекенах представлены шляпки разных эпох, многие из них я примеряла, но так и не решилась купить. Девушка за прилавком поднимает глаза от винтажного кассового аппарата и одаривает меня ярко-красной помадной улыбкой:

— Мэллори! Ты сегодня продаешь или покупаешь?

— Кимми, это моя бабушка, она согласилась помочь мне сшить платье для школьного бала. Что-нибудь в духе конца пятидесятых – начала шестидесятых. Нам нужна ткань и желательно выкройка.

Кимми смотрит на меня поверх очков в оправе «кошачий глаз»:

— А бал скоро?

— На следующей неделе, – отвечаю я. – Мне что-нибудь простое.

— Это же бал. Конечно, тебе нужно интересное платье.

Бабушка склоняется над прилавком и заговорщицки шепчет:

— Восемьдесят процентов работы выполню я. Девочка пока даже нить на шпульку не может намотать.