Книга Непригодные, страница 122 – Кира Коэн

— Можно убить пирогом?

— Можно убить чем угодно, если сильно хочется. Но конкретно мне хватит и пары креветок.

— Её коварство не знает границ! — театрально охает Тайлер. — Мы непременно должны нанести ответный удар и подселить на её лужайку кротов!

Под нескончаемый хохот мы продолжаем нашу маленькую игру, шныряя по комнатам, но довольно быстро сворачиваемся, и, стащив напоследок ещё пригоршню печенья, сбегаем, когда возмущённая риэлтор успевает застукать нас обжимающимися в чужой душевой.

Это всё казалось таким незатейливым и забавным днём, безобидное ребячество… вот только почему-то к вечеру, вспоминая тихие зелёные улочки, людей, скрывающихся за окнами похожих друг на друга домиков, и их наполненные рутиной жизни, которые я могла бы себе вообразить, меня охватывает необъяснимая тоска. Нелепые фантазии из потешных картинок превращаются в призраков, преследующих неуловимо, где-то на периферии, в уголках глаз — ты не видишь их целиком, но знаешь, что они там. И они пришли, чтобы не позволить тебе уснуть.

Ведь ты не можешь.

Никому не дозволено спать под тенью проклятья.

— Что хочешь поделать?

Голос Тайлера выдёргивает меня из мрачной бессвязной задумчивости обратно на свет.

Я сижу в распахнутом настежь окне, свесив ноги. Сигарета в пальцах давно истлела и погасла. Дуновение лёгкого ветерка разбивает державший форму столбик пепла и уносит прочь.

Тай сидит напротив, развалившись на ступенях пожарной лестницы, и скучающе пялится в чернеющее небо.

— Не знаю, — апатично тяну я, уставившись на моргающую букву «А» в вывеске магазина через улицу. — Как-то лениво всё…

— Хочешь, включу музыку? — спрашивает он, поднявшись с места, и ныряет мимо меня обратно в комнату. Я бросаю окурок в банку и разворачиваюсь следом за ним.

— Валяй.

— Что врубить?

Упав на постель и раскинув руки, я смотрю на вальсирующие по потолку звёзды из проектора, и холодная тоска сменяется тягучей, мечтательной меланхолией. Что ж, настроение будто бы располагает…

— Мне нравится Боуи.

— Да ну, — отмахивается Тайлер, плюхнувшись рядом и уткнувшись в экран ноута. — Как-то это слишком уныло.

— А что нравится тебе?

— Мне? «Нирвана», например, — без задней мысли отвечает он, и я прыскаю со смеху. — Что? Что смешного?

— Ничего. Просто ты называешь Боуи унылым, при этом сам слушаешь парня, который себе мозги вышиб?

— Справедливо. Тогда… компромисс?

Мы сходимся посередине, на The man who sold the world[2], и песня идеально вписывается. Безукоризненно подобранный медленному и безмолвному вечеру саундтрек.

Звёзды на потолке подстраиваются в своём плавном танце, мелодия акустической гитары резонирует с чем-то внутри, погружая в некое подобие транса.

— Было весело, — негромко говорит Тай.

Он откладывает ноутбук, разворачивается вверх тормашками и опускает голову рядом с моей. Я вяло улыбаюсь. Воспоминания больше не давят. Призраки совсем растаяли, их бесплотные тела потеряли свои очертания.

— Скажи! Иногда накатывает такое… непреодолимое желание навести суету.

Тайлер хмыкает.

— У меня в жизни она обычно как-то сама наводится.

Мне хочется спросить. Хочется задать много вопросов, но я не решаюсь, да и момент портить жалко. Так что я по-прежнему не до конца понимаю, что значат его слова, но почти уверена, что теперь являюсь частью этого.