Книга Непригодные, страница 62 – Кира Коэн

Эд встречает меня у самого выхода, прерывая мой спонтанный побег. Смотрит не то укоризненно, не то вопросительно.

— Кристина, послушай…

Я не даю ему сказать. Знаю, что облажалась, но извиняться не умею, поэтому только стараюсь улыбнуться ему как можно более беззаботно, затем достаю его ключи и вкладываю ему в ладонь.

— Не говори ничего. Всё окей. Может, я и не знаю, когда вовремя заткнуться, но знаю, когда нужно уйти.

Эд не отвечает. В его молчании и так всё сказано, и я ухожу, не смея взглянуть на него снова.

Я ухожу, а он меня не останавливает.

Никто никогда меня не останавливает.

Я не из тех, за кого стоит бороться.

Это не самое ужасное расставание, хотя изящная метафора Эда точно попадает в мой хит-парад прощальных фраз от бывших. Но всё же бывало и хуже. Вообще-то, если задуматься, хорошего-то и не было вовсе.

Первая любовь настигла меня внезапно, и это был мощный старт в долгой череде последующих ошибок. Мне было шестнадцать, и я совершенно точно не планировала превратиться в один прекрасный день в дурочку, которая тает от одного лишь взгляда, от мимолётного касания, но подростковая влюблённость безжалостна, а новые, неизведанные чувства всегда бьют на поражение. Та история застала меня врасплох.

Я никогда не была социальной бабочкой. Всё новое казалось враждебным, и я не имела ни малейшего представления о том, как вообще начинать диалог с незнакомым человеком, поэтому школа-пансион стала для меня огромным океаном с акулами, в который родители в стремлении сбагрить моё воспитание кому-то другому заботливо выбросили меня за борт, ожидая, что я поплыву. Но, как уже говорила, мои отношения с водоёмами всегда оставляли желать лучшего.

Более-менее наладить контакт у меня получилось с моей соседкой по комнате. Выбора особого не было в любом случае, но мы хорошо ладили, и этого было достаточно. Другие ребята из её круга относились ко мне нормально, и воспринимали, наверное, как должное, когда Аша уговаривала улизнуть вместе после отбоя, чтобы тайком пробраться с остальными в старое крыло между женским и мужским общежитием, где, по-моему, целую вечность шли ремонтные работы. Захваченные духом озорства, мы играли в карты, шарады, шутливо баловались с доской Уиджи и вызывали призраков в тусклом свете свечей и фонариков, которые ребята брали с собой, и было даже весело. Ровно до того дня, как в школу перевелась Фэй.

Её появление походило на взрыв сверхновой — настолько ярко зажглась эта звезда. Фэй была дочерью популярной телеведущей и унаследовала от матери все лучшие черты, а также профессиональное обаяние. Она влюбляла в себя за секунды, и ей даже не приходилось ничего для этого делать. Для такой, как я, со стороны это выглядело, как чёрная магия, не меньше, искусство, которым мне никогда не дано овладеть.

А ещё Фэй была моим личным «Повелителем мух».

Понятия не имею, какое зло я умудрилась ей сделать, ведь мы едва обменялись и парой слов, но в какой-то момент я с удивлением осознала, что эта девушка намеревалась меня уничтожить.

Я заметила неладное не сразу. Игнор не вполне очевиден, когда ты сама не слишком общительна, но в какой-то момент и Аша перестала со мной разговаривать. Она просто не обращала внимания на моё присутствие и всячески избегала. Ясное дело, что и на любые посиделки никто больше меня не звал. В коридорах, в классах, в столовой — все отворачивались, опускали головы, занимали свободные места сумками, чтобы я не могла к ним сеть… Я официально превратилась в невидимку. До такой степени, что временами приходилось смотреть в зеркало просто для того, чтобы убедиться, что я всё ещё существую на самом деле.