Книга Непригодные, страница 79 – Кира Коэн

— Подожди… Расстались⁈

Я упрямо продолжаю сидеть с невозмутимым лицом и только стараюсь не пролить на себя ещё не остывший чай, когда Офелия подпрыгивает на кровати. Как и ожидалось, она взрывается так, словно проспала вторжение инопланетян или начало зомби-апокалипсиса.

— Когда⁈

— Ну-у-у, буквально вчера.

— Что⁈ Почему⁈ Что случилось⁈

Я не горю желанием рассказывать, потому что точно знаю, к чему приведёт этот разговор, однако с Офелией, несмотря на её порой весьма агрессивные порывы «починить» мою жизнь, я частенько в конечном итоге испытывала некоторое облегчение. Как если бы она и правда могла забрать на себя часть всего этого эмоционального багажа.

Она наверняка знает об этом, и нагло пользуется, но какая уж теперь разница? Мы всё равно обе уже здесь и уже подняли эту тему. Так что я медленно набираю в грудь воздух и вываливаю всё на неё, и пока говорю, она делает то самое лицо, которого я боялась. Полное сожалений, будто бы кто-то умер.

Впрочем, на этот раз ураган сокрушительных благих намерений обходит стороной. Я вижу, как Офелия хочет сказать кучу всего, но останавливает себя каждый раз, так и не выдавив ни слова. В итоге же, спустя несколько секунд, она просто обречённо спрашивает:

— Опять началось?

Хочется отвернуться, скрестить руки, обиженно надуть губы и ответить, что «я же говорила», что это неизбежно, что всё всегда сходится в одну и ту же точку, но сейчас меня на это не хватит, так что я лишь коротко киваю, продолжая делать вид, что ничего, собственно, и не случилось. В глобальном смысле — так оно и есть.

— Да.

Офелия молчит. Смотрит. Сверлит таким цепким, таким изучающим взглядом, что не ясно, беспокойство ли это, или она меня в преступлении подозревает. Судя по её следующему вопросу — всё же второй вариант.

— Ты пьёшь свои таблетки?

— Нет. Они мне не нравятся, — стыдливо опустив глаза в кружку с чаем, нехотя бурчу под нос я.

Какой магией обладает эта девушка, что у меня не получается ей врать, ума не приложу!

Она скрещивает руки на груди, качает головой и спрашивает этим своим фирменным тоном строгой мамочки:

— Тебе сколько лет?

Выходит у неё реально здорово — чувствую себя подростком, который притворяется больным, чтобы пропустить школу.

— Они правда не нравятся мне. Толку — ноль! Только сушняк дикий, спать всё время хочется, а один раз вообще какая-то сыпь по рукам пошла…

— Значит, нужно подобрать новые, — говорит она очевидное. Мы обе знаем, что она права, но…

— Для этого придётся опять идти к доку, а та опять начнёт свою старую песню о групповой терапии или ещё какой ерунде. Боже! Ты же врач? Вот и назначь мне лекарства! Зачем все эти телодвижения лишние? Мне не нужен клуб по интересам!

— Вообще-то «групповая терапия» звучит как отличная идея, — возражает Офелия.

— Звучит как невыносимо длинные посиделки с кучкой нытиков, — непроизвольно огрызаюсь я.

Вышло грубее, чем хотелось, но я не могла признаться ей в том, что не выносила это совсем по иной причине — я чувствовала себя самозванкой. Мне довелось побывать там всего один раз. Пока я слушала чужие истории, полные боли, потерь или ужасных травмирующих событий, начинало казаться, что у меня не было права даже рот открывать, что я лишняя на этом марафоне страданий. Будто у них всех была настоящая причина чувствовать себя так дерьмово, а я… У меня было всё, но я почему-то всё равно продолжала тонуть.