Книга В этот раз по-настоящему, страница 46 – Энн Лян

— Кэз, – говорю я. – Понимаю, есть люди, которых восхищает даже то, как ты пьешь воду. Но ты не обязан быть идеальным все время! Ты, возможно, нравился бы мне гораздо больше, будь ты более… человечным,что ли. А не просто блестящей игрушкой, товаром индустрии развлечений.

Он явно не ожидал этих слов. Удивление на его лице быстро сменяется настороженностью.

— Вот кем ты меня считаешь? Блестящим… товаром?

— Нет, – говорю я. Затем, выдержав паузу: – Да. Вроде того.

Он молчит, уставившись на яркую точку в безоблачном небе. Воздушный змей. Дракон с золотыми колокольчиками вместо глаз, туловище склеено из раскрашенных масок пекинской оперы. Длинный, расклешенный хвост колышется на ветру.

— Думаю, в чем-то ты права, – говорит Кэз, возвращая меня к реальности. Он издает негромкий смешок. – Это забавно, ведь когда я получил первую роль, я пообещал себе не становиться той самой знаменитостью, которая на все вопросы о личном дает туманные ответы, согласованные с менеджментом, но…

— Но?

— Но вот как-то в одном из старых интервью я упомянул певца, который мне реально нравился. А через месяц всплыла информация, что он принимает наркотики, – я, естественно, вообще об этом не знал, мне просто нравилось его творчество. Но мои слова вывернули так, будто я призывал подростков употреблять, и мне пришлось принести извинения публично. Эта история не утихала несколько недель – в итоге меня спас другой актер: он неправильно процитировал кого-то из классиков и попал в заголовки всех СМИ.

Пока он говорит, мне кажется, что за всеми этими глянцевыми обложками я вижу маленького мальчика. Растерянного и немного напуганного. Волна сочувствия поднимается во мне, поэтому я совершенно искренне говорю:

— Ты можешь быть со мной честен. Я не буду искажать твои слова, просто помогу написать ту историю, которой ты будешь готов поделиться. Обещаю!

Долгая пауза. Легкий ветер колышет траву, касаясь моей щеки.

Когда Кэз вновь поднимает голову, он выглядит по-другому. Или смотрит на меня иначе: глаза его не черные, а карие, насыщенного оттенка влажной земли.

— Ладно, – говорит он наконец. – Я расскажу.

В тринадцать лет Кэз Сонг повредил руку.

Хотя «повредил» – слишком мягко сказано. На самом деле это был перелом со смещением. В некоторых местах кость раздробило настолько, что крохотные белые осколки впились изнутри в кожу, угрожая проткнуть ее насквозь. Боль (по его словам) была терпимой. Пара секунд агонии, жуткий хруст, пламя, растекающееся от пальцев вверх по руке, – а следом онемение.

Думаю, боль была невыносимой.

Он получил перелом, выполняя трюк на съемках исторической дорамы. Это была его первая важная роль – шпион наследника короля, – и он очень хотел доказать, что достоин этой работы. Как минимум четыре актера его возраста со связями в киноиндустрии мечтали об этой роли и были готовы заменить его в любой момент, если бы он не справился.

Трюк требовал, чтобы Кэз перепрыгнул через две покатые крыши дворца (с помощью страховки, разумеется) и сделал двойное сальто в воздухе, а затем приземлился прямиком в гущу сражения. Прыжок через первую крышу удался, но на второй один из тросов внезапно ослаб. Кэз споткнулся, жестко приземлился под неправильным углом. Инстинктивно выставил правую руку, чтобы обезопасить себя. Просчитался.