Книга В этот раз по-настоящему, страница 83 – Энн Лян

А Кэз…

Если у Минжи взгляд огорошенный, то у Кэза – пылающий. Испытующий. Он подался вперед в своем кресле, и я никогда еще не видела на его лице такого ласкового выражения. Затем его губы слегка приоткрываются, как будто он хочет сказать…

О боже! Я облажалась. Теперь-то он точно знает о моей влюбленности. Доброта в его глазах – почти наверняка жалость. Мне вот-вот разобьет сердце мой лже-парень, прямо здесь, на глазах у пяти девушек, почему-то одинаково похожих на Анджелабейби ^[19], и это унижение я унесу с собой в могилу.

Нет, я должна все исправить. С огромным усилием я издаю мерзкий притворный хохот.

— Извини… эм-м… Без понятия, что я такое говорю, – все это просто пафосная чушь. Ты же знаешь, какими бывают писатели. – Говоря это, я стараюсь смотреть прямо на Кэза, надеясь, что он мне поверит. К моему облегчению, тот взгляд исчез, сменившись более сдержанным. – Но хоть что-нибудь из этого помогло, или?..

— О да, конечно, – говорит Минжи, быстро кивая и что-то строча на бумаге. – Ты очень помогла. Спасибо тебе.

Я слабо улыбаюсь.

— Всегда пожалуйста.

— Правда, есть кое-что еще.

— Ну-ну?

Минжи вздыхает, громко и тяжело, и спрашивает:

— Как думаешь, не будет ли слишком грубо, если я упомяну, как мне нравится его попа?

Я моргаю.

— Эм-м… – На этот раз мне некуда смотреть, кроме как на Кэза. Но он отвел глаза в другую сторону, видимо, погруженный в свои мысли. – Эм-м… нет. Если ты и правда так чувствуешь…

— Да, – заверяет Минжи.

— Тогда не вопрос. – Я откашливаюсь. – Пиши смело.

Я планировала по возвращении домой взяться за написание поста для блога, но вместо этого падаю на кровать, прижав к груди подушку и заново проживая каждую позорную секунду моей речи в чайной.

О чем я только думала? Вот почему мне вообще нельзя импровизировать. Никогда. Я ведь открыто призналась Кэзу в своих чувствах. И то, как он взглянул на меня после, словно обдумывал самый аккуратный способ меня разочаровать… Да, он все же настоял на том, чтобы подвезти меня обратно, но мы почти не говорили по дороге домой. Тогда я решила, что это из-за меня, но теперь мне кажется, он тоже был тише обычного. Замкнутым. Отстраненным. Он даже не улыбнулся мне, когда я слезла с…

Я вскрикиваю и так сильно колочу ногами, что одеяла падают на пол.

И пока я раздумываю, испортить ли этот драматичный момент, вернув одеяла на место, или рискнуть выслушать нотацию от Ма, оставив их валяться, мой смартфон жужжит. Новое сообщение от Кэза. Я сглатываю слюну, сердце бешено стучит в груди. О боже мой, что, если он хочет обсудить сегодняшний Момент (да, с большой буквы М)? Что, если прямо спрашивает, как я на самом деле к нему отношусь? Что, если хочет бросить меня?

Но разблокировав экран, я вижу:

Мои родители хотят познакомиться с тобой.

«Чего, серьезно?» – набираю я, но тут же удаляю. Это звучит как согласие. Как будто я тоже хочу с ними встретиться. Я делаю паузу, напряженно думая, и печатаю: «Это шутка?». Затем стираю и это. Но прошло уже достаточно времени с момента прочтения, и он наверняка наблюдает, как я печатаю и удаляю снова и снова, и это хуже всего, что я могла бы сочинить. Наконец, я выбираю:

И чем я заслужила эту великую честь?

Жму «отправить», но тут же об этом жалею. Надо было выбрать первый вариант. По крайней мере он был короче, а краткость – это всегда лучше. Все любят получать короткие сообщения.