Книга В этот раз по-настоящему, страница 86 – Энн Лян

Невозможно, но ее улыбка становится еще шире. Перед визитом сюда часть меня хотела, чтобы эта женщина оказалась вредной и придирчивой, наподобие злобных свекровей из мыльных опер – такой, чтобы я могла отнестись к ней совершенно равнодушно и забыть ее в ту же секунду, как покину их дом.

Но сейчас я прямо-таки наслаждаюсь ее симпатией. И хочу продолжать. Как мне скрыть свои чувства от Кэза и в то же время убедить его мать, что он мне небезразличен?

— Ты очень мила, – говорит она, затем приглаживает волосы Кэза одной рукой (он морщится и тут же взъерошивает их привычным движением) и театральным шепотом добавляет: – Но думаю, что нам не стоит тешить его самолюбие еще больше. Каждый день множество людей говорят ему, как он красив. Наверное, поэтому он перед школой столько времени проводит у зеркала…

Кэз хлопает в ладоши. Подает голос:

— Может, начнем накрывать на стол, а?

Но его мать продолжает, как будто не слышит:

— Знаешь, мне кажется, в последние месяцы он еще сильнее печется о своей внешности. Все эти гели для волос и дорогой крем для лица – бог мой, клянусь, он использует их больше, чем я…

— Ма-ам, – говорит Кэз громче, безуспешно пытаясь оставаться хладнокровным. – Мам, это совсем не… ты преувеличиваешь…

— Ой как интересно, – говорю я ей, тоже игнорируя его. – Крем, вы сказали?

Она кивает:

— И маски для лица. Я никогда не видела, чтобы мальчик его возраста так заботился о своей коже. Знаешь, в прошлый вторник он пропустил целый день занятий, а все из-за крошечного прыщика на лбу.

Мои брови поднимаются выше, когда я перевариваю это, затем бросаю взгляд на покрасневшее лицо Кэза. Мне он сказал, что был занят на съемках в тот день.

— Да неужели?

— Нелепо, да? Иногда я волнуюсь, что над ним издеваются из-за этого в школе.

— О, не думаю, что кто-то из школы в курсе, – говорю я, удивляясь тому, как имидж беззаботного актера Кэза Сонга стремительно рушится прямо на моих глазах – и каким уязвимым он из-за этого выглядит. Так редко растерянность и смущение испытывает именно он, так что я втайне наслаждаюсь моментом. Или не втайне.

— Слушайте, я умираю с голоду, – снова говорит Кэз, делая резкий поворот в сторону столовой. – Можно мы уже начнем? Пожалуйста?

Пряча улыбку, я иду за ним.

— В твоем доме идеальный порядок, – размышляю я вслух, пока мы идем к столу.

— Тут всегда так, – бросает Кэз одновременно с тем, как его мать говорит:

— О, да, он потратил на уборку целую вечность перед тем, как ты пришла. Хотел удостовериться, что все безупречно. Он такой внимательный, не правда ли?

— Ага, – говорю я, и теплая волна против моего желания наполняет грудь. – Так и есть.

Кэз не смотрит на меня, но я замечаю, что краска ползет вверх по его шее, вплоть до самых ушей. И понимаю, что мои проблемы гораздо серьезнее, чем я думала.

Мы вместе входим в следующую комнату, где хозяйка дома в одиночку устроила ужин, не уступающий ресторанному. Здесь две тарелки с рыбой – поджаренной на сковороде и тушеной, – и рубленая свинина, и хрустящий лотос, и сладкий ямс в топленом сахаре, и всего этого такмного, что я сразу предлагаю помочь с сервировкой.

И все же, расставляя тарелки, я не могу не бросать украдкой на Кэза любопытные взгляды, наблюдая, как он поправляет стулья, достает пару ложек для основных блюд и как щепетильно вытирает руки чистым кухонным полотенцем.