Книга Взрываться, страница 117 – Луна Мейсон

Сделав глубокий вдох, я со всех ног бегу к пожарному выходу.

— Мэдди! – рычит Фрэнки, и его тяжелые шаги позади меня становятся все громче.

Я толкаю дверь и буквально вываливаюсь за нее, после чего разворачиваюсь и захлопываю ее прямо перед лицом разъяренного Фрэнки.

— Помогите! – кричу я.

Фрэнки резко распахивает дверь и отбрасывает меня назад. Когда я скольжу по полу, мои руки начинает нестерпимо жечь.

— Черт! – восклицаю я, стараясь отодвинуться еще дальше, но Фрэнки наклоняется, подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо.

— Хорошо, будь по-твоему.

Я изо всех сил бью его по спине своими покрытыми синяками руками и отчаянно брыкаюсь.

— Отпусти меня, черт тебя побери!

— Замолчи. – Он несет меня через парковку к своему черному «мерседесу» с включенными фарами.

— Пожалуйста, не делай этого, Фрэнки.

— Это единственный способ сохранить жизнь и тебе, и Грейсону. Садись в машину и прекрати от меня убегать! Если ты еще раз попробуешь это сделать, мне придется сделать один звонок, и Грейсона убьют прямо на больничной койке. Ты меня понимаешь?

Я едва заметно киваю, стараясь сдержать слезы.

Сквозь пелену тумана я едва различаю лицо Луки, а все, что слышу, – это настойчивые звуковые сигналы. Я несколько раз моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, но яркий белый свет только слепит меня.

Боже, как же хочется пить!

Я кашляю, и внезапно в левом боку появляется острая боль.

— Вот черт! – вырывается у меня.

— Грейсон, я позову доктора.

Доктора?

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

А Мэдди? Где Мэдди?

Меня охватывает паника, и я рывком сажусь, что, вероятно, является ошибкой, так как боль становится почти невыносимой.

— Грейсон, черт возьми, ляг обратно, ты ведь был на грани смерти.

— Где Мэдди? – спрашиваю я, но Лука не отвечает. – Лука, где, черт возьми, Мэдди? – рычу я и тут же захожусь в приступе кашля.

Он протягивает мне пластиковый стаканчик с водой, но, когда я подношу его к губам, чтобы сделать глоток, мои руки становятся какими-то тяжелыми, а попытка проглотить воду вызывает дикую усталость.

— Пожалуйста, успокойся. Позволь врачам выполнить свою работу, а потом мы поговорим.

Я бросаю на него сердитый взгляд, но тут в палату входит доктор. Когда он начинает расстегивать мою больничную сорочку, я чувствую, как прохладный воздух касается кожи, и сжимаю челюсти.

— Все заживает хорошо, – говорит врач, осторожно оттягивая повязку, которая находится прямо под ребрами. – Признаков инфекции нет. Вам повезло: всего лишь несколько миллиметров в любую сторону, и вы, вероятно, были бы в гораздо худшем состоянии, если бы не погибли. Сейчас вам нужно отдохнуть. Последние два дня вы то приходите в сознание, то снова его теряете.

Что ж, чудесно.

— Мы должны оставить вас под наблюдением еще на несколько дней. Мистер Руссо уже оплатил ваше пребывание здесь.

— Прекрасно, спасибо.

Когда доктор выходит из палаты и слышится щелчок дверного замка, я поворачиваюсь к Луке.

— Выкладывай!

Он неловко ерзает на стуле, а затем наклоняется к моему прикроватному столику и протягивает мне белый лист бумаги, аккуратно сложенный пополам.

Что за фигня?

Когда я разворачиваю листок и пробегаю глазами по написанному ею тексту, я ощущаю, как мои руки начинают дрожать от злости.