Книга Взрываться, страница 77 – Луна Мейсон

Могу ли я дать ему то, чего он хочет? Могу ли я отдать ему всю себя?

— Пойдем выпьем, Мэдс, кажется, тебе не помешает расслабиться.

— Да уж.

Я стою на тротуаре и смотрю на входную дверь его боксерского зала. Волосы развеваются на ветру и бьют меня по лицу.

Боже мой, я действительно это делаю.

Собравшись с духом, я открываю дверь, и в нос сразу же ударяет запах пота и кожи. По залу эхом разносятся крики и звуки ударов, а когда дверь за мной захлопывается, все внезапно замирают и устремляют на меня взгляды.

Куда ни посмотри, повсюду я вижу чьи-то мускулы.

— За работу, черт возьми! – приказывает Грейсон, и все сразу же возвращаются к своим занятиям.

Он стоит, наклонившись над красными канатами боксерского ринга в центре зала, и я замечаю, что на Грейсоне нет одежды. По крайней мере, верхняя часть его тела обнажена, и я с восхищением рассматриваю его влажные от пота волосы и напряженные бицепсы, которые блестят в свете прожекторов.

— Подойди сюда, солнышко.

Он ловко проскальзывает между канатами и стремительно приближается ко мне, спускаясь по лестнице. Я склоняю голову, когда он оказывается рядом, и, нервничая, начинаю теребить рукав своего кардигана, а затем мой взгляд падает на ярко-красные боксерские перчатки, которые он небрежно бросил на пол.

— Я чертовски сильно скучал по тебе, – шепчет он.

— Я тоже скучала, – шепчу я, прижимаясь лицом к его твердой и горячей груди.

Он обнимает меня своими сильными руками, и объятия так крепки, что мне становится трудно дышать.

— Мне так жаль, прости меня. Я обещаю, что никогда больше не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. – Его голос дрожит, потому что ему так же больно, как и мне.

Ему не следовало оставлять меня и уезжать, но и я не должна была использовать его неуверенность против него. Если бы он говорил со своими родителями обо мне так же, как я о нем с мамой, мне наверняка захотелось бы задушить его собственными руками.

— Прости, что сделала больно, – вздыхаю я, кладя голову ему на грудь и слушая, как неровно бьется его сердце.

— Не стоит извиняться, детка, это моя вина. Просто позволь мне ее загладить.

— Что ты задумал?

— Это сюрприз, и я обещаю, он будет приятным. Дай мне закончить с занятиями, и я весь твой.

Он нежно целует меня в кончик носа, а я обхватываю его лицо и притягиваю к себе, с жадностью впиваясь в его губы. В этот момент зал наполняется свистом, и Грейсон с улыбкой на лице отвечает на поцелуй.

— У вас впереди целый вечер, Грейсон, так что сможете потрахаться позже. А пока что тащи свою задницу сюда, чтобы я как следует тебе врезал. У меня осталось всего десять минут до конца занятия, – кричит Лука.

— Мы оба понимаем, что ты меня и пальцем не тронешь, так что дай мне минуту.

— Я не могу тебя посрамить перед твоей девушкой, – подмигивает Лука, парируя его слова, и Грейсон смеется.

— Пожалуйста, подожди, пока я не вырублю этого ублюдка, – говорит он. – Тогда я покажу тебе сюрприз.

— А можно подсказку? – спрашиваю я, ощущая, как в моем животе все переворачивается от волнения. – Пожалуйста!

— Давай же, Грейсон, быстрее, – ворчит Лука, и Грейсон закатывает глаза.

— Терпение, малыш, – шепчет он, – иди и посмотри, как твой мужчина дерется.

— Есть, сэр, – подмигиваю я, хлопнув его по груди.