Книга Дистанция, страница 144 – Луна Мейсон

— У мистера Руссо доброе сердце, несмотря на суровую внешность. Он рассказывал, что был воспитанником государственной системы опеки. У него были трудные времена, но он знает, как это важно для них. Кстати, о… – Ее глаза блестят, когда она говорит о нем.

Я киваю, пока она болтает, и в животе у меня все сжимается, пока я снова и снова прокручиваю в голове слова Энцо.

«Может, еще не слишком поздно».

Из-за перегородки передо мной доносятся приглушенные рыдания, и они привлекают мое внимание. Я бросаю на Паулу вопросительный взгляд.

Она опускает голову и тихо вздыхает.

— Это Макс.

Желудок скручивает от страха.

— Что случилось? С ним все в порядке?

У этого ребенка просто не бывает передышек. Господи, ему всего семь.

— Его мама пропала. Я обнаружила, что он живет дома один. Он провел там последние два дня. Я не смогла с ней связаться, чтобы договориться о тренировке по боксу на следующей неделе, поэтому решила заскочить. И нашла его на полосатой кровати, он рыдал навзрыд и звал маму.

— Черт.

Во мне закипает гнев. У меня болит за него сердце. Он и так через многое прошел. Этой идиотке нужно дать пощечину.

Я на цыпочках крадусь к дверному проему, и Пола хватает меня за руку, заставляя остановиться.

— С ним там Келлер. Макс спрашивал о нем, я позвонила ему, и он сразу же приехал. Он с ним здесь с пяти утра. Вот у кого золотое сердце.

Я медленно киваю в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения.

Я здесь ради Макса, а не ради Келлера. Я нужна Максу. Но глупое сердце трепещет. Ничего не могу поделать со своей реакцией на него, даже если попытаюсь.

Она отпускает меня, и я заглядываю в дверной проем. У меня перехватывает дыхание, когда я осматриваю открывшееся передо мной зрелище, на глаза наворачиваются слезы. Это маленькая спальня, с двухъярусными кроватями по обеим сторонам от входа. Маленький Макс сидит на коленях у Келлера, прижимаясь к нему всем телом, и Келлер его успокаивает. Грудь мальчика вздымается и опускается, а Келлер обнимает его маленькое тельце своими мускулистыми руками, положив голову ему на макушку.

Мои ноги прирастают к полу. Я не могу пошевелиться. В животе порхают бабочки. В этот момент ненависть, которую я испытываю, улетучивается. Я забываю, что он сделал.

Келлер бросает на меня взгляд, полный грусти, и одаривает легкой улыбкой, на которую я не могу ответить.

Ноги двигаются непроизвольно. Я приближаюсь к ним и опускаюсь на кровать рядом. Макс отрывает заплаканное лицо от груди Келлера и смотрит на меня.

— Макс, детка, ты в порядке? – спрашиваю я, нежно поглаживая его короткие светлые волосы.

Он быстро кивает и снова поворачивает голову к Келлеру.

— Спасибо, – одними губами говорю я Келлеру, не желая прерывать их беседу.

Кажется, у него все под контролем.

Я встаю, чтобы уйти, и Келлер протягивает мне руку. Меня, как всегда, прошивает электрический разряд, пробуждающий мое тело.

— Останься. Пожалуйста.

Он молит меня взглядом, поэтому я сажусь обратно. Он закидывает сильную руку мне на плечо и притягивает к себе. На меня накатывает знакомое чувство и внезапно, обняв Макса, я снова начинаю чувствовать себя цельной.

Мы с Максом тихо сидим рядом. Комнату наполняют душераздирающие рыдания мальчика, а мы сидим втроем и обнимаемся.