Книга Не дай мне влюбиться, страница 118 – Келси Рей

— Понимаю, – говорю я в ответ. – Но если бы это был единичный случай, я бы поверил, но вы делаете это постоянно. Вы хотите присвоить себе звание родителей, не делая грязной работы. Это нечестно по отношению к Эш.

Нижняя губа Анжелики дрожит, когда она перебирает золотую цепочку и молчит, вжимаясь в бок Уэйда.

— Я не собираюсь продолжать читать вам лекцию, потому что мы оба знаем, что я не у себя дома, – добавляю я, смягчая тон. – Но если вам есть дело до Эш, а оно есть, я знаю, вам нужно начать показывать это. Не только когда вам это удобно. Не только на праздниках и прочем дерьме. Всегда. Потому что я могу гарантировать вам, что однажды сделаю Эш предложение. И я знаю, что она захочет, чтобы вы вели ее к алтарю. Но только если вы этого заслужите. А в последнее время? Этого что-то не видно.

— Слушай, Кольт… – бормочет Уэйд, потирая руками лицо.

— Мистер Питерсон, мой отец умер, когда я учился в выпускном классе. И я знаю каково это, – когда тебе дают много пространства. Каково, когда между разговорами проходит слишком много времени. Знаете, что бы я отдал за то, чтобы он снова мог позвонить мне? Чтобы снова услышать его голос? Вы все еще можете поговорить с Эш, но вы не делаете этого, – я усмехаюсь, когда в голове не укладывается то, как ее кровная родня не желает разговаривать с ней часами напролет. – Жизнь коротка, мистер Питерсон. Она коротка. И вы не знаете, как и когда она закончится. Я знаю, что вы не пытаетесь воспринимать свое родительство как должное, но Эш нужно большее. Ей нужно слышать, как вы ей гордитесь. Не я. Я уже знаю, какая она крутая, и я напоминаю ей об этом каждый день. Но ей нужно это слышать и от вас тоже.

Я поднимаю руки, сдаваясь, отступаю и медленно выдыхаю.

— Хорошо. Теперь я закончил. Извините, – я снова заставляю себя выдохнуть. – Я люблю вашу дочь, и хочу убедиться, что к ней относятся так, как она того заслуживает. Вот и все. Я люблю ее.

В коридоре так тихо, что можно было бы услышать, как падает булавка. Но я молчу, потому что я и так уже много наговорил, и вытираю вспотевшие ладони о джинсы.

И жду.

Просто… жду.

Что Уэйд ударит меня в лицо.

Что Анжелика выкинет меня из их дома.

Что они оба мне задницу откусят за то, что я перешел все границы. Потому что я не дурак. Я знаю, что именно это я и сделал.

Но им нужно было это услышать. Правду.

Хорошую.

Плохую.

И уродливую.

Неважно, как сильно она ранит.

Анжелика переплетает их с Уэйдом пальцы и подносит их к губам, пока они вступают в какой-то безмолвный разговор. Он смотрит на нее, несколько секунд хмурясь. Он кивает и снова смотрит на меня.

Сдержанный.

Колеблющийся.

Но уязвимый.

— Мы будем иметь это в виду, Кольт, – говорит он мне.

— Спасибо, – киваю я, благодарный за его понимание, но удивляюсь тому, как хорошо они перенесли мою речь.

Дверь ванной открывается, и Эш идет к нам, ее балетки тихо стучат по деревянному полу. Она складывает руки перед собой, выглядя так, будто она с другой планеты, если сравнивать с домом, где она росла.

Каждый сантиметр ее одежды подходит к ее волосам или цвету ее обуви, когда весь мир вокруг нее хаотичен и разбросан, но все так же идеален.

Мои губы растягиваются в улыбке. Мне нравится, что она выросла здесь

Здесь она научилась терпимости к людям. Принятию всех идей, какими бы странными они не казались. Здесь она научилась терпению. Пониманию. К тем, кто отличается от нее.