Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 94 – Марина Эльденберт

— Пожить в Красной поляне вместо Москвы? Шутишь что ли? Это ж мечта.

Она начала шутить когда меня выписали из реанимации и когда я начала говорить, что ей нужно вернуться к Андрею. Потому что я знаю, как сильно она его любит. В ответ она выдала мне это.

А до того, как меня перевели, я слышала, как она выдала Лукасу, что Роба нужно было оставить ей.

— Я бы засунула ему в задницу раскаленную кочергу.

Если честно, я до сих пор не поняла, была ли это шутка, знаменитый фирменный черный юмор от Дианы Астаховой, потому что Ди из тех людей, кто за своих близких загрызет любого. Мне просто повезло оказаться в ее стае, и меня оттуда не вышвырнули даже после всего, что я творила, когда запала на Роба.

Все это сейчас кажется таким далеким, что я даже не представляю, как вообще могла на него повестись. Наверное, мне нужно было себя наказать за то, что мама от нас ушла. Это если разбирать мою любовь-наваждение с точки зрения психологии, ну точнее, так сказала психолог. Потому что дети всегда переносят все на себя.

— Мне очень жаль, что все так получилось, Ники, — сказала мама в одном из наших разговоров. — Если бы я могла все исправить…

— Ты не можешь, — перебила ее я. — И я не могу тоже. Если бы могла, я бы не валялась тут после черепно-мозговой и никогда бы не встретила Лукаса.

Последняя мысль вызывает у меня тот же самый мороз по коже, как и мысль о том, что он мог не успеть. Не прийти. Или что тот доктор из Краснодара мог отказаться… в общем, когда я думаю о том, что наши с ним пути могли просто-напросто не пересечься, это вызывает во мне ужас, схожий со страхом стать жертвой безумия Роба.

Так что, наверное, все было не напрасно.

— Но ты сможешь простить меня когда-нибудь?

— Я уже тебя простила, мам. Потому что я сама сбежала от девочки, которую безумно люблю, потому что испугалась.

Мы с Амирой не говорили даже по видеосвязи, и я понимаю, почему. Сначала Лукас не хотел травмировать ее моим видом (а там было чего пугаться), потом… ну, возможно, я просто себя уговариваю, и Амира на самом деле не хочет со мной разговаривать. И вообще знать меня не хочет, хотя если бы моя мама вернулась тогда, сразу как ушла, я бы подулась на нее парочку дней, а потом не слезала бы у нее с рук. Как та кошка, которая изо всех мягких мест в доме выбирает тебя.

У нас с мамой уже совершенно нормальные разговоры, конечно, мы далеки от той близости, которой мне хотелось когда-то, но это уже что-то. Не все сразу, нам нужно время: и мне, и ей. Учитывая, сколько времени прошло…

Она показывала мне фото сестры, и я слегка удивилась. Если не сказать больше. Эта девчонка похожа на меня как две капли воды. Учитывая, что я была один-в-один Мария, вся эта псевдонаучная фигня про то что мы живем в Матрице уже не звучит как фантастика.

— У меня для тебя сюрприз, — сообщил Лукас за пару дней до выписки.

— Да? Какой?

— Тебе не говорили, что сюрприз — это когда тот, кому его делают, ни о чем не догадывается? — улыбается он.

Оказывается, его улыбка исключительно для меня. И для Амиры, я видела, как он общается с остальными, и его лицо — это просто эталонный покерфейс, даже если речь заходит о тех, кто ему импонирует. Но таких людей немного. Например, он совершенно не проникся моей матерью, зато проникся Дианой. Я поняла это, когда у них состоялся тот запоминающийся разговор про кочергу в заднице. Возможно, его как раз кочерга и впечатлила. Кстати, он ее взаимно впечатлил. Тем, что свернул Робу шею на месте, а потом… в общем, теперь никто не знает, куда он исчез.