Книга Эффект Фостера, страница 182 – Селина Аллен

Да, я выглядела ужасно. Мой спортивный костюм был порван, серая ткань испачкана. От укладки ничего не осталось, исцарапанное лицо опухло от слез, косметика была размазана.

— Что произошло? – Он запнулся, в десятый раз спрашивая меня, когда мы сели друг напротив друга на его кровати. В его глазах горела ярость. – Назови мне имя.

Я вздохнула и покачала головой.

— Я сама, – ответила я. – Выпрыгнула из окна, потому что отец запер меня в комнате. – Я рассказала ему все: о Пейсли, о платье, об отце и о беременности. Джефри был мрачнее тучи, и я понимала почему. Эти проблемы он просто не мог решить, в отличие от сломанных ребер Данкрафта, который теоретически мог меня обидеть.

После моего долгого монолога в красках, он ушел в свою ванную, а вышел оттуда со смоченным теплой водой полотенцем. Он сел напротив меня и аккуратно обхватил мой подбородок пальцами. Теплое полотенце коснулось моей щеки. Я закрыла глаза. Нежными, почти призрачными касаниями он стирал засохшие следы крови и остатки косметики с моего лица.

Он молчал, я тоже молчала, чтобы не мешать ему. Да я и не посмела бы мешать. Джефри был единственным человеком в этом мире, который дарил мне эту заботу и нежность, у меня больше никого не было. Он единственный свет во тьме, мой маяк в ночи и буре.

— Я выгляжу ужасно, – прошептала я, нервно сглатывая.

Он долго молчал, и я забеспокоилась и хотела уже открыть глаза, как почувствовала легкое прикосновение к моему рту. Сладкие губы Джефри завладели моими, затягивая в трепетный поцелуй. Его язык двигался так осторожно, словно он опасался сломать меня, но он не знал, что я уже была сломлена, а он помогал мне прийти в себя, помогал поверить мне, что в этом мире есть и достойные люди.

Он отстранился. Я чувствовала на губах его вкус, на щеках его теплое чистое дыхание. Мое сердце больше не вытанцовывало пируэты рядом с ним, но и не было безразличным, как с Мейсоном, потому что… потому что Джефри мой маяк.

— Ты выглядишь лучше всех, Барби, поверь мне. Девушки красивее тебя не существует, – низким голосом ответил он.

Я медленно открыла глаза, а он продолжил очищать мое лицо. Его рука переместилась на мою шею, чтобы он мог привести в порядок мой подбородок.

Когда это произошло? Когда прозвище «Барби» произносимое этим бархатным тембром стало вызывать во мне не ярость и желание убивать, а покой и нестерпимую потребность целовать его до потери пульса.

— Нет, Джефри Фостер, не говори этого, – заворчала я, заглядывая в его глаза, сверкающие от благоговения.

— Почему?

— Потому что ты не говоришь такие вещи девушкам.

— До тебя мне некому было это сказать, – пожал плечами он.

Я покачала головой.

— Ненавижу тебя. Но ты прав, я миленькая, так говорила моя мама.

— И вы обе не были лишены скромности, – усмехнулся он.

— Заткнись.

Джефри закончил с моим лицом, а затем медленно стянул с меня спортивный костюм, оставляя в одном белье – парном, кружевном, темно-бордового цвета, ведь я была готова к праздничной ночи как никогда. Глаза его жадно заскользили по моему телу, и только благодаря железной выдержке он смог отвести взгляд. Мое колено было повреждено, мой локоть кровоточил, живот справа был немного поцарапан. Я спускалась по колонне как самый настоящий агент спец-служб, и все прошло бы просто идеально, если бы агент спец-служб предусмотрел наличие кустов, растущих вдоль дома.