Книга Свет в ее глазах, страница 130 – Селина Аллен

Мама по-доброму улыбнулась.

— Конрад, ты такой взрослый, мой мальчик, но одновременно такой маленький. Я не могу вычеркнуть его полностью из своей жизни, он же ваш отец. Что бы между нами не происходило, я благодарна ему за то, что у меня есть вы двое.

— Я совсем тебя не понимаю, – не унимался брат.

— Это уже случилось, я не могу исправить прошлое. Но я могу построить для себя новое будущее, где не будет места насилию и жестокости. И все же, я предпочитаю не общаться с Томасом, хоть и простила его давно. Мне не нужен этот груз. И ни к чему лелеять жалость к себе, – уверенно закончила мама.

Думаю, мне нужно взять с нее пример. Пусть все прошлые обиды там и останутся, а я буду двигаться дальше.

* * *

Остаток дня я провела, показывая Блейку окрестности особняка Морель. Потом мы пообедали большой компанией, Саймон отправился на работу, мама и бабушка занялись своими делами, я немного поболтала с Падмой и Вэлом, и мы с Блейком решили отправиться на ближайший фермерский рынок за свежими фруктами.

В течение всего дня я специально занимала себя бесполезными вещами и разговорами, чтобы не оказываться подолгу наедине с собой и своими мыслями.

После ужина, схватив со стола на кухне красное яблоко, я вышла в остекленное патио и хотела присесть в одно из плетеных кресел, но замерла как вкопанная, заметив у одного из них розовое чудо. Вернее, уже не совсем розовое, скорее блеклое и облезлое.

Персонаж с картины в гостиной – Поппи.

— Ух ты, я не думала, что можно быть еще более облезлым, чем ты был, но вот что мы имеем сегодня, – насмехаясь, пропела я.

Поппи никогда не нравился мне. Он был гадкой птицей. Часто обзывался и бросался в меня зерном. Сейчас у него отсутствовала половина перьев. Возможно, это линька, а может, он сам изуродовал себя. Я не разбиралась в попугаях и не могла сказать точно.

— Поппи хор-р-роший, – самоуверенно заявил он.

Я нахмурилась и подошла ближе к клетке, которая по своим габаритам напоминала скорее вольер.

— Я бы поспорила.

Золотые прутья клетки и изобилие всяких приспособлений для комфортного проживания Поппи внутри говорили о том, что бабушка действительно любила этого попугая.

— Поппи хор-р-рошая птичка.

— Нет.

Поппи повернул голову и взглянул на меня одним глазом, несколько раз моргнув, он выдал какой-то нечленораздельный звук и зашевелил клювом, словно прочищая его от остатков семечек.

— Нарезаем лук, нарезаем салат, ты безрукий овощ, Джоанна! – заорал он.

— Боже, бабушке нужно перестать смотреть кулинарные шоу, она превращает попугая в Гордона Рамзи^[7].

— Поппи хор-р-рошая птичка.

Я громко фыркнула.

— Поппи однажды сгрыз ремешок моей сумки, он определенно нехорошая птичка!

— Поппи славный.

— Нет, это не так, Поппи, не обманывай себя, я вижу тебя насквозь меленький паршивый кусок дерьма!

— Ты ругаешь птицу? – послышался удивленный голос Блейка.

Я резко обернулась и испуганно взглянула на него. Двери в патио были открыты. Как я могла не услышать его шагов?

— Он обзывался, – обиженно сказала я, и только потом поняла, как бредово это звучало.

Блейк вскинул бровь, уголок его губ дрогнул, как если бы он очень сильно хотел улыбнуться.

— Где ты видела обзывающихся птиц? – Помнится мне, такой же вопрос он задавал раньше.

— Вот прямо здесь, – повысив голос от досады, сказала я. – Ну, давай, Поппи. Обзови меня, обзови! Пожалуйста, обзови.