Книга Заставь меня влюбиться, страница 133 – Селина Аллен

— Эй! – воскликнул Конрад, Джоанна проигнорировала его выкрик.

— Я приезжаю к нему и узнаю, что он оказывается больше не одинок, более того у него есть дочь, а его девушка моя бывшая ассистентка. Это стало неожиданностью для меня, ведь это так не похоже на него, поэтому я стала подозревать всех вокруг. Мне жаль если я обидела тебя или Аврору, я не хотела этого. Я просто беспокоилась за брата.

— Забыли, – лишь ответила я. Мне хотелось верить, что драмы, наконец, покинули нас.

— И я знаю, что он шантажировал тебя, чтобы ты поехала с ним. Я не одобряю этого.

— Так, а это уже ни к чему, Джоанна! – фыркнул Конрад, приближаясь к сестре.

— Сейчас все иначе, – заверила я. – Но тогда, честно говоря, я хотела вытолкнуть его из самолета.

На губах Джоанны появилась маленькая улыбка.

— Иногда я тоже об этом думаю, – шепнула она.

— О, так вы теперь спелись? – едким голосом спросил Конрад, однако так и не получил ответа на свой вопрос.

— А это что? – удивленно присвистнул Блейк, натыкаясь на очередную картину.

Я прикусила язык, чтобы не рассмеяться в голос, уже понимая, какая именно картина могла вызвать такое удивление у Джефферсона. Кроме того, я знала, что та самая картина стоит в дальнем углу, как раз там, где и нашел ее Блейк.

Заметив замешательство своего жениха, Джоанна подошла к нему и замерла, понимая, на что именно он смотрит.

Через секунду по комнате разнесся смех Джефферсона.

Картина с голым Конрадом. Мне следовало спрятать ее получше.

— Вот уж не думал, что природа обделила тебя, – хохотал Блейк.

— О господи, как стереть себе память? – простонала Джоанна.

— Когда она рисовала, то значительно приуменьшила многие мои достоинства, – бросил Конрад.

— Мне кажется, даже преувеличила, – усмехнулся Джефферсон.

Конрад обменялся со мной одним нам понятным взглядом. Он подмигнул, и без слов было ясно, что вечером он покажет мне настоящего Конрада в деле. Хотя я уже знала, какой он – совершенно потрясающий и точно не такой как на картине.

— Развлекайтесь, детишки, – бросил Хэтфилд, покидая комнату с нашей дочерью.

Какое-то время Блейк и Джоанна продолжали экскурсию по моей мастерской, я с радостью отвечала на все вопросы Джоанны: о рисовании, моем прошлом, семье, о дедушке. Она была любопытна, но не напирала на меня, в чем ее ранее обвинял Конрад. К обеду Джоанна и Блейк уехали, а Конрад предложил потратить остаток воскресенья на набережной «Санта-Моника».

— Она забавно выпячивает губки, когда спит, – заметил Конрад, наблюдая за дочерью, спящей в коляске. Я не сразу услышала его, ведь в это время рассматривала его лицо: глаза, которые подсвечивало солнце, наделяя их какой-то особой привлекательностью, безупречные скулы и прямой нос, трехдневную щетину и манящие губы.

Мы сидели в кафе на набережной. Небо затянули темные тучи, но даже несмотря на это на пляже и пирсе отдыхали много людей. Колесо обозрения подсвечивали яркие неоновые лампочки, большие волны разбивались о песчаный берег. Близился шторм и странное предчувствие разъедало мою грудь.

Конрад вел себя как ни в чем не бывало. Он не сказал мне сегодня, что нам следует притормозить или что наша связь была ошибкой. Но именно это я чувствовала. Чертовы сомнения захватили меня.

Его слова не покидали мою голову.