Онлайн книга «Заставь меня влюбиться»
|
День начался как обычно. Конрад уехал в отель. Мария напекла панкейков с черничным джемом. В обед, когда я уложила Аврору спать, приехал Алан. — В качестве темы выставки я выбрал полярную ночь. Это будет самое громкое событие месяца, приглашено поучаствовать всего девять художников. Лучшие из лучших. И так как это последняя моя выставка в городе, она соберет много влиятельных и богатых гостей Лос-Анджелеса, – рассказал Алан, прогуливаясь по моей мастерской и рассматривая картины. При мыслях о выставке я итак начинала волноваться, а слова Алана и вовсе вызвали в моей груди тревогу. Лучшие из лучших. Была ли я также хороша как остальные художники? — Сомневаюсь, что могу составить им компанию, – призналась я. – У меня ведь совсем никакого опыта в выставках. Алан сипло рассмеялся. — Опыт не всегда играет на руку, особенно для представителей творческих профессий. Неопытные творцы – это полные сил молодые люди, с интересными и свежими идеями. Поэтому я и занимаюсь этим, я вижу потенциал и даю талантливым людям возможность заявить о себе. И если я сейчас здесь, то тебя я счел одной из тех молодых и перспективных творцов, – сказал Алан. Не могу сказать, что мое волнение исчезло, но мне определенно стало легче от осознания того, что я чего-то стою. Алан похвалил детализацию многих моих картин, а также четкость линий и цветопередачу. Он выбрал две картины, на одной из них была версия полярной бабочки с витражными голубыми крыльями, а на другой была изображена девушка. Она была пленницей, но на ней не было кандалов. В картине преобладала фиолетовая палитра. Обсудив со мной все нюансы по доставке, Алан уже собирался уходить, но заметил огромное свернутое полотно у выхода. — Я взгляну? – спросил он. Мои щеки обдало теплом. Это было то самое полотно, которое недавно стало свидетелем нашей с Конрадом страсти. Алан развернул его и разложил на полу. Любопытный взгляд художника заскользил по нарисованному – всплеску синего, вкраплениям розового и фиолетового. — Что это? — Не знаю. Абстракция. Я рисовала это, с момента как мы переселились с дочерью в этот дом. Когда грустила или злилась, испытывала любые другие эмоции, – например, гнев, возбуждение, влечение, ревность, – я переносила это на холст. Но ответить что это конкретно, я не могу. — Мне нравится это полотно. Когда я смотрю на него, вижу небо и воздух, море, жизнь… Это так привлекательно, сколько и таинственно. И эти розовые разводы… Алан не прекращал восторгаться картиной, половину его хвалебных слов я пропустила мимо ушей, ведь вспоминала, как несколько дней назад на этом полотне мы с Конрадом предавались страсти. Не думаю, что Алану следует об этом знать. — Хочу эту картину, – подытожил он. – Можно добавить немного бирюзы и это полотно станет главным на выставке. От услышанного я едва не лишилась дара речи. — Но это ведь даже не картина. Алан подошел ко мне и бесцеремонно схватил мою голову, чуть наклоняя ее вправо, позволяя мне взглянуть на полотно под другим углом. — Взгляни, какие потрясающие мазки. Это же делалось руками? Не знаю ни одного инструмента, который мог сотворить такое. Полагаю, это была спина и задница Конрада, а еще мои руки и колени. Немыслимо. — Я доработаю ее и отправлю вместе с остальными картинами, – пообещала я. |