Книга На твоей орбите, страница 104 – Эшли Шумахер

— О чем?

Он облизывает губы.

— Как прощаться и что с этим делать.

— Понимаю, – говорю я. – Жаль, конечно, а то у нас были бы варианты на выбор.

Сэм наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание, когда он говорит:

— Ну, как я думаю, мы можем а) попрощаться навсегда, б) попрощаться на время или в) снова «правда пообещать».

— А что мы будем «правда обещать»?

Сэм пожимает плечами:

— Не знаю. Надеялся, что у тебя будут мысли.

Мыслей у меня так много, но самую настойчивую трудно озвучить. Еще труднее в нее поверить.

Но я заставляю себя это произнести.

— Мне кажется… – говорю я медленно. – Мне кажется, нам надо просто… дать этому произойти.

Он морщит лоб.

— Дать чему произойти?

— Всему, – говорю я. – Нам, жизни. Мне кажется, мы просто должны… позволить нашим планетам кружиться вокруг солнца, а остальное пусть вернется на круги своя. Я не знаю, кто я, Сэмми.

— Ты Нова, – говорит он, будто это просто.

Может, это и правда просто или будет просто, но не для меня, не сейчас.

— Нечестно давать друг другу обещания, если мы сами не знаем, сможем ли их выполнить, – говорю я. – Ты должен разобраться в себе, я – в себе. Может, нам сначала надо стать теми, кем мы собираемся стать, а потом мы вернемся к этому разговору?

Сэм плачет. Но я вижу, что это не слезы грусти или злости. Это слезы от хорошего прощания.

— Но ради чего все было? – спрашивает он. – Разве это не глупо? Нарушать наше «правда обещание»?

— Нет, – говорю я, зарываясь лицом в подушку, чтобы утереть слезы наволочкой. – Нет, это смело. Мы признаёмся, что вокруг нас еще нет негативного пространства и что включать друг друга в финальный рисунок неправильно, понимаешь?

Сэм смеется сквозь слезы:

— Мудрость миссис Манн с нами на века.

Я тоже смеюсь:

— И правда.

На этом Сэм встает, возвращается к двери, но останавливается, положив ладонь на ручку.

— Нова?

— Да, Сэмми?

— Последний поцелуй на ночь? Перед тем как ты уедешь?

Мне кажется, что он просит о таком поцелуе, как на балу выпускников, когда мы растворились друг в друге, и мне страшно, что тогда я заберу все свои слова назад. Буду умолять его написать, позвонить, приехать. Забуду тот факт, что я знаю себя гораздо хуже, чем хотела бы, и позволю нам медленно слиться друг с другом.

И, знаю, что это неправильно, но на мгновение я вижу, как мы обещаем, и обещаем друг другу до бесконечности, и никогда не останавливаемся подумать – из любви мы это делаем, или по привычке, или из-за всего вместе. Но я говорю:

— Да, конечно.

И правда обещаю себе, что буду сильной. Что поцелуй Сэма Джордана меня не сломит.

Я закрываю глаза и поворачиваю голову. На короткий момент я становлюсь Белоснежкой в ожидании прекрасного принца.

Но мы не в сказке. Мы рассказываем историю о короле и королеве Улиткограда и создаем свои шаблоны.

Я открываю глаза, когда Сэм прижимает губы к моей ладони.

— Поцелуй идет туда, куда нужно, – шепчет он. – Как и мы.

И прямо сейчас этого достаточно.

— Как и мы, – повторяю я.

Все истории заканчиваются. Когда начало исчезло в прошлом, когда зверя-середину загнали в угол, когда перевернулась последняя страница, история должна уйти. Эта – не исключение.

Да, даже рассказ о мальчике и девочке под огромным дубом и подростках у ароматных гардений исчезнет. Закроется книга. Костер потушат, рассказчик заснет под луной.

Но истории остаются важными. Даже когда заканчиваются.

Остаются важными мальчик и девочка. Они продолжат жить в умах тех, кто услышал их историю, а еще – друг в друге, даже после того, как их раскидало по вселенной и во времени, по университетам и отдельным жизням.

Они – как и вы – пронесут кусочки прошлого в настоящее.

И этого достаточно. Должно быть достаточно, ведь ничего больше у нас нет.