Книга На твоей орбите, страница 12 – Эшли Шумахер

— Мой топ-мэтч – это Мэйсон Галлахер, – стонет Эбигейл. – Мэйсон. Алгоритм меня оскорбить пытается, что ли? Я до сих пор не простила его за то, что он испортил мой проект про Аламо в пятом классе. Еще и соответствие в семьдесят девять процентов. Выше я не видела, и это при том, что все постят свои результаты онлайн. Даже у Доминики и Джейсона всего пятьдесят два процента, а они считай женаты.

Я тоже смотрю в телефон, но листаю не результаты теста, а фотографии из нашей с мамой и папой поездки в Сиэтл. Стадион «Хаски», школьная территория, интересная архитектура в городе и несколько снимков огромного стола из дуба и красного дерева в кабинете главного тренера.

Я как раз разглядываю узоры на столе, когда Эбигейл наклоняется и смотрит в мой экран.

— Мечтаешь? – спрашивает она.

— О чем?

Она стучит по экрану:

— Об университетском футболе, глупенький.

— Конечно, – отвечаю я как натренированный пес. – Я много ради этого трудился.

И, как натренированный пес радуется косточке, я успокаиваюсь от улыбки Эбигейл.

Значит, она не подозревает, что я вру.

— Главное, не волнуйся, – говорит она. – Тебя в любом университете с руками оторвут. А теперь, пожалуйста, – повторяет она, – пожалуйста, посмотри результаты теста и скажи, что у тебя мэтч лучше, чем мой с Мэйсоном. А то я ночью не засну.

Мой черед стонать.

— Я не собираюсь тратить деньги на какой-то глупый тест, – говорю я. – Какая вообще разница? Если меня нет в твоих топ-мэтчах, то тебя точно не будет в моих.

Эбигейл закатывает глаза:

— Я знаю. И все равно, разве тебе совсем не интересно?

Не особо, честно говоря. Но десять долларов – небольшая цена за то, чтобы осчастливить Эбигейл. Так что я ввожу информацию с карточки, привязанной к счету мамы и папы, напоминаю себе, что нужно будет подстричь газон или как-то еще отработать эту легкомысленную покупку (хотя я уверен, что им все равно), и нажимаю «Оплатить».

Результаты грузятся пару секунд, но я уже знаю, что моим топ-мэтчем будет Лиэнн. Давно ходит шутка, что мы один и тот же человек в разных телах и поэтому Лис ее так любит.

«Ты любишь меня, потому что я напоминаю тебе Сэма», – постоянно говорит она.

Я добавляю: «Но у тебя прическа круче», Лис стреляет в нас пальцами и отвечает: «Именно».

Однако моим топ-мэтчем оказывается вовсе не Лиэнн.

Эбигейл сидит близко, поэтому мне приходится притвориться, что руки у меня дрожат просто так.

Ведь дело совсем не в том, что я узнал имя подруги детства, которую мог поискать в интернете, но никогда этого не делал. Возможно, потому, что она из жизни «до» – а значит, попытки ее найти были бы равноценны попыткам вспомнить все, что тогда происходило.

Так что руки дрожат не от воспоминаний о дубе и поцелуях, оставленных на ладонях.

Не от «правда обещания».

Не-а. Дело не в этом. Во всем виноват кондиционер, на котором мама всегда выставляет бодрящие двадцать один градус – даже летом.

Однако Эбигейл замечает мою дрожь. Она поворачивается, кладет руку мне на плечо и слегка сжимает пальцы.

— Мерзнешь? Поверить не могу, что мы друг у друга не в десятке, – говорит она, снова заглядывая мне в телефон. – Жалко.

— Ага, – киваю я, – жалко.

Понимая, что мне нечего добавить, Эбигейл продолжает:

— У тебя новенькая в топ-мэтче. И ты только посмотри. Девяносто девять процентов соответствия? Это очень странно. Удивляюсь, что ей вообще разрешили проходить тест. Кэтрин сказала, у них общая математика и она сообщила Кэтрин, что уезжает через два месяца.