Книга На твоей орбите, страница 15 – Эшли Шумахер

— Помогло, – сказал я. – Спасибо.

— Хорошо. – Нова вновь поднялась на ноги. – Мне надо идти.

В этот раз она не остановилась.

Но в тот вечер, когда я засыпал у себя в кровати, клянусь, рука уже не болела так сильно. Помню, подумал: «У нее волшебные поцелуи». Пускай у меня такая семья, зато подруга волшебная.

Воспоминание растворяется, и я снимаю спортивную куртку и смотрю на руки. Если приглядеться, можно заметить старые следы: белые речушки и ямки на розоватой коже. Давно я к ним не присматривался – зачем тыкать в медведя палкой, если можно обойти его берлогу? Ведь каждый из них – это подтверждение моей жизни «до».

Но еще и напоминание о Нове.

Не думая, я спускаюсь на первый этаж. В спешке заворачиваю на кухню и ударяюсь коленом об открытую дверцу шкафчика.

— Ай, – говорит мама, поднимая голову. – Сынок, ты меня обезглавить хотел? Тогда позволь заметить, что для этого есть более эффективные способы.

— Прости, прости, – говорю я. – Слишком поздно заметил.

Мама передает мне керамическую форму для запекания и встает. Осторожно закрывает шкафчик и смотрит на меня с легкой усмешкой в глазах.

— Полагаю, ты сюда прибежал не просто так?

— Да, – говорю я. – Да, мне нужно передать одной новенькой конспект Лиса по математике, но я забыл, а уроки уже закончились. Может, найти ее адрес на этом вашем родительском портале?

— Зависит от того, зарегистрировались ее родители или нет, – говорит мама. – И адрес указывать не обязательно, так что ее может и не быть. Я проверю, конечно, но почему Лис сам не может передать?

— Он неделю будет оставаться после уроков, – говорю я. По крайней мере, это правда.

— За что на сей раз?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Он пропустил первый урок, чтобы проводить автобус, на котором Лиэнн с оркестром уезжала на соревнования.

— Он их поддержать хотел? Я бы не стала за такое наказывать, даже если он и пропустил урок.

— Да, но, возможно, он пришел туда в одних трусах.

— О господи, – вздыхает мама. – Не говори, что он опять и плакат нарисовал. Все же не так плохо, как с волейбольным?

— Хуже, – говорю я. – На этом он написал: «Не ТРУСЫте и надерите им задницы».

Мама пытается не засмеяться, однако хохот все равно прорывается наружу, правда, похож он больше на кашель.

— Уверена, Лиэнн очень понравилось.

Я пожимаю плечами:

— Она знала, на что идет, когда согласилась с ним встречаться. Кажется, в углу плаката он – очень дерьмово – нарисовал ее кларнет, за что она его и простила, скорее всего.

— Этот юноша в одном шаге от исключения.

— Он в порядке. Компенсирует тем, что постоянно волонтерит и хорошо учится, – говорю я.

Мама все это знает, но у меня в голове горит неоновая вывеска, и я нервничаю и болтаю, что на ум придет.

— Просто старайся сам в это не ввязываться, – предупреждает мама. – Сомневаюсь, что у Лиса будут большие проблемы, но мне не хотелось бы, чтобы ты потерял возможность получить стипендию. Мы с отцом очень тобой гордимся. И не хотим, чтобы мелкое хулиганство испортило тебе жизнь.

Я замираю, а потом пытаюсь сменить тему с футбола обратно на Нову, при этом не выдавая тревоги, от которой колет руки.

— Мам, проверишь адрес новенькой? Ее зовут Нова Эванс.

Она выпрямляется:

— Нова Эванс?

— Ага. Именно так.

— О, – говорит она, вываливая куриные грудки в форму и смазывая их соусом барбекю. – Конечно. Сейчас поставлю блюдо в духовку и проверю, ладно?