Книга На твоей орбите, страница 64 – Эшли Шумахер

Лиэнн уже дважды сказала, что вернется за ним потом, на неделе, но Эбигейл убеждает ее, что «так рисковать нельзя».

— Синее, синее! – кричит Эбигейл Лису, словно армейский сержант. – С топом на бретельках! На бретельках!

Лис срывается с места со скоростью пули. Он выскакивает из магазина, бежит сначала не в том направлении, потом разворачивается.

— Он не знает, что такое бретельки, – говорит Лиэнн, выходя из примерочной в своей обычной одежде.

За ней выходит Эбигейл, отбрасывая занавеску в сторону.

— Черт, ты права, – говорит она. – Скорее – если побежим, успеем сами. Сэм с Новой догонят.

По лицу Лиэнн понятно, что ей совершенно не улыбается бежать с одного конца торгового центра на другой, но Эбигейл не оставляет ей выбора.

— Если бы я знала, что будет кардиотренировка, надела бы другую обувь, – говорит мне Лиэнн, закатывая глаза. Но тем не менее устремляется вслед за Эбигейл.

И мы с Новой остаемся одни, разделяемые занавеской и моей злостью после поездки на машине.

Она ничего не говорит, но я знаю, что она все слышала. И понимает, что мы одни.

Наконец я открываю рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, и мое «прости» раздается одновременно с ее раздраженным «застряла».

— Что? – спрашиваю я.

Голос у Новы раздосадованный. Даже грустный.

— Застряла, – повторяет она. – Молния на платье. Сама не могу расстегнуть. Консультантка еще здесь?

Примерочные находятся в главной части магазина. Я оглядываюсь вокруг в поисках консультантов и никого не нахожу.

— Не вижу. Наверное, она в подсобке, – говорю я.

Пауза.

— Тогда тебе придется, – говорит Нова.

Господи.

От мысли, что я окажусь в маленьком, закрытом от внешнего мира пространстве с Новой, да еще буду помогать ей снять платье, мозг закипает. Вдалеке вырастает цунами, грозясь накрыть меня с головой.

— Придерживайся плана, – бормочу я себе под нос, но, видимо, все равно слишком громко, потому что Нова спрашивает: «Что?» – и мне приходится ответить: «Ничего». И в дверь не постучишь – господи, кто придумал примерочные с занавесками? Туда же любой сможет зайти, если захочет.

— Можешь входить, – говорит Нова. – Я не раздета.

Я открываю занавеску и вижу Нову в океане звезд.

Ее платье не похоже на те, которые я видел на прошлых вечерах выпускников. Оно не похоже вообще ни на одно платье, что я видел. Словно кто-то запечатлел ночное небо при помощи телескопа, перенес изображение на ткань и сшил из нее струящееся платье, которое одновременно и окутывает ее фигуру, и свободно ниспадает. Оно черное – или синее, или фиолетовое – с блестящими желтыми звездочками и кристаллами, пришитыми к прозрачному верхнему слою.

Оно великолепное.

Она великолепная.

Я не двигаюсь, все еще сжимая в руке занавеску. Костяшки покалывает. Выражение лица Новы невозможно прочесть.

— Неплохое, – говорит Нова.

Я молчу, и она пытается заполнить тишину:

— Слегка банальное, учитывая мое имя. Нова, как сверхновая? Уже причина выбрать другое платье.

Она говорит то, что приходит на ум, потому что нервничает.

Мне не хочется ее останавливать.

Нова поворачивается к узкому зеркалу, стоящему у стены, и опускает руки. Рукава длинные, как у магов в компьютерных играх.

— И все-таки… Мне нравится, что оно не похоже на другие. Я примеряла более традиционные, и коктейльные на мне не сидят. – Она замолкает, встряхивая юбку. – Знаешь, в чем проблема? Мне очень нравятся звезды. Всегда нравились. Не знаю почему. Я никогда не хотела слетать в космос или типа того, но… Да.