Книга На твоей орбите, страница 88 – Эшли Шумахер

— Все нормально, – продолжает Нова, словно читая мои мысли. – У нас есть сегодняшний вечер. И был сегодняшний день. У нас… – Она глубоко вздыхает. – У нас есть воспоминания об улитках и бумажных коронах. Все хорошо.

— Хорошее прощание, – говорю я, хотя и не верю в собственные слова.

— Вопрос, – произносит Нова. – Плохое прощание стоит хорошего приветствия?

Она спрашивает это, глядя в окно, и я отвечаю так же. Может, потому, что мы не смотрим друг на друга, или потому, что она сформулировала вопрос, как в том чертовом тесте, но я говорю прямо и совершенно честно:

— Всегда.

Нова не произносит ни слова.

* * *

Нова

Это лучшее из плохих прощаний.

Сэм пытается устроить охоту на южную фланелевую моль и даже принес для такого случая налобный фонарь, но Лиса сегодня совершенно не интересуют научные изыскания. Он то и дело выключает фонарик Сэма и чмокает губами в сторону Лиэнн, а та клянется, что найдет себе другого кавалера на бал.

Охота быстро превращается в игру: наполовину салочки, наполовину жмурки. Когда мы устаем – а Лис объявляет себя безоговорочным победителем, – то возвращаемся в пикап и едем домой к Джорданам.

По очереди переодеваемся в пижамы в ванной на первом этаже, с энтузиазмом благодарим Дон за «холодное какао» (Сэм шепчет, что это просто шоколадный смузи) и забираемся в палатку на заднем дворе.

Палатка огромная. Даже Лиэнн признает, что она «немножко слишком для семьи, которая ездила в поход дважды и оба раза вернулась с укусами клещей и сыпью от плюща». Внутри четыре «комнатки», кругом отходящие от центра палатки, который Лиэнн называет «гостиной», словно места там не половина квадратного метра.

— Никаких конечностей в гостиной, – напоминает она, пока мы заползаем в спальные мешки. – А то ночью на вас наступят, когда пойдут в туалет.

Именно так и продлевается наше с Сэмом прощание: часа в два ночи я выхожу пописать и наступаю на его руку.

— Ай, – шепчет он, когда я расстегиваю клапан палатки.

— Сам виноват, – шепчу я в ответ. – Нас предупреждали.

Я думала, на этом разговор и закончится – Сэм перевернется на другой бок и продолжит спать, – но нет. Каждый раз, когда мне кажется, что настал конец, наше финальное прощание, я оказываюсь неправа.

— Я с тобой, – говорит он, все еще шепотом.

— В туалет? Я сама справлюсь, спасибо.

Сэм включает фонарик, болтающийся на запястье.

— Для защиты, – говорит он. – И света.

— Защиты от кого? – спрашиваю я. Мы уже на заднем крыльце, а он все возится с фонарем. – Енотов?

— Тут койоты водятся, – шепчет он, пока я открываю дверь. – Никогда не знаешь, что они удумают.

— Ну, теперь я в безопасности. Ваши услуги больше не нужны.

Сэм на удивление бодр для человека, которого разбудили в два часа ночи. Я разворачиваюсь к двери, как вдруг он молниеносным жестом хватает меня за локоть.

— Но ты же скажешь, – говорит он, – если тебе понадоблюсь я или… – он замолкает и краснеет, – …мои услуги?

То, как он это говорит, возвышаясь надо мной, такой внушительный и слегка мрачный ото сна, его губы, глаза, голос…

Мне хочется отбросить наше будущее – его тщательно продуманное и мое смутное и непонятное – и создать новое.

В том, что происходит дальше, я виню недостаток сна. Сэм кладет ладонь мне на талию, а я поднимаюсь на цыпочки, осторожно обнимаю его за шею. Я не тяну его вниз, но и не останавливаю, когда он опускает голову и его губы приближаются к моим, когда мы оба прикрываем глаза.