Книга Все наши цвета, страница 175 – Инма Рубиалес

— Медленнее, – шепчу я. – Все будет в порядке. Мы никуда не спешим. Все будет в порядке.

Я знаю, каково это – быть по ту сторону. Когда умерла Кларисса, у меня было такое состояние: мир, казалось, рушился. Я не мог оставаться наедине с собой, поэтому часто ходил на тусовки. Все шло нормально, пока эмоции не накатывали с новой силой. Тогда я оставлял недопитый бокал и выбегал в туалет или на улицу, прижимался к стене, закрывал глаза и заставлял себя дышать, пока демоны не уходили. Всегда в одиночку. Рядом никогда никого не было.

Помню слезы, гнев, беспомощность, чувство удушья. Помню, как я дрожал и всхлипывал, а живот скручивало так, что я едва сдерживал рвоту. Помню, как из ниоткуда обрушивалась тревога, хотя все вроде шло хорошо. Помню, как голос в голове мучил меня каждый день. Помню, как ложился в кровать ночью, мечтая хотя бы о минуте покоя. Тишины.

— Ты прекрасно справляешься, – говорю я Лии, и тут она делает резкий вдох, будто ее легкие наконец-то наполнились воздухом. Внутри нее что-то надламывается и вырывается наружу громким всхлипом. – Все будет в порядке, – повторяю я, притягивая ее к себе. – Я здесь.

Откидываюсь назад и сажусь на пол. Лия оказывается между моими ногами, и я обнимаю ее. Ее тело содрогается от рыданий. Я не говорю ни слова. Просто молча глажу ее волосы, пока она выплескивает свои чувства.

У меня разрывается сердце от ее плача, но именно в этом она и нуждается.

Я знал: та апатия, что была раньше, не к добру. Особенно для Лии, которая чувствует так сильно, так много. Это я привык скрывать свои эмоции, но ей нужно свободно выплескивать их. Вот почему она пишет. И вот почему она часто смеется, злитcя и расстраивается. В Лии эмоции всегда живые. Это мне нравится, потому что делает ее более искренней. Более настоящей.

На этот раз она пыталась сдерживаться.

Лучше не думать почему.

Не знаю, сколько времени прошло, когда она наконец начинает успокаиваться. Теперь я глажу не только ее волосы, но и спину. Каждый раз, когда она рядом со мной, я чувствую потребность прикоснуться к ней. Разжав кулаки, Лия отпускает мою футболку и тихо вздыхает. Мы молча сидим так целую вечность.

— Это была паническая атака? – слабым голосом спрашивает она наконец.

Я продолжаю поглаживать ее спину.

— Да.

— Но я думала, что все хорошо и…

— Так бывает. – Я откидываю ее волосы с плеча и провожу пальцами по шее. – Иногда мы чувствуем такие сильные эмоции, что ум заставляет нас поверить, будто их нет. Но тело всегда честно, и рано или поздно все выплескивается наружу. Подавлять эмоции – это как гулять по минному полю. Можешь притворяться, что их нет, но стоит сделать неверный шаг – и все вокруг взорвется.

Я знаю, о чем говорю. Раньше такое случалось со мной довольно часто. В конце концов я понял, что нужно найти способ выпустить все эти мысли, прежде чем они меня раздавят.

Лия тянется ко мне рукой. Она не переплетает наши пальцы, а просто касается моей ладони, и по моей коже пробегают мурашки. Кажется, мы не держались за руки с того самого дня в кафе. Не так, как сейчас. Я настолько хорошо знаю ее тело, что мог бы нарисовать его с закрытыми глазами, но мы всего дважды держались за руки.

Грустно, если задуматься.

Наверное, это как раз те самые «границы», о которых мы говорили.